Детективная весна - Татьяна Александровна Бочарова

Савелию вставить зубные протезы. Новый дом, тепличку построить… И такое искушение меня одолело, что я решила взять эти деньги, а там пусть будет, что будет. Разве я тогда понимала, что теперь зло крадется ко мне! — Старуха посмотрела на мертвеца. — Вышла к Савелию, все рассказала. Он и слышать не захотел, все твердил про закон, про милицию. Но я сумела его убедить. Мы пошли и забрали те сумки.

— Вас заподозрили?

— Нет. Никто не видел, что я возвращалась. Потом я сказала, что в офис пришли не четверо, а шесть человек. Их не нашли, и все решили: те двое, что остались в живых, унесли деньги с собой.

— Кто это придумал? — спросила Дайнека.

— Все придумала я. Савелий — ангельская душа… Не будь меня, он бы никогда не решился. — Таисия Ивановна горько вздохнула. — Мы долго ждали, что нас найдут. Но все было тихо, и мы успокоились.

— Значит, вам повезло… — прошептала Дайнека, стараясь не глядеть на покойника, лежащего на кровати.

— Повезло? — Старуха заговорила сквозь рыдания. — Через два месяца пропал наш Алеша. — Она заплакала. — Я сразу поняла почему: за эти деньги мы расплатились сыном. А я, глупая, хотела купить машину… Господь одной рукой дает, а другой — забирает…

— Сильно сомневаюсь, что эти сумки вам дал господь, — проворчала Дайнека. — Скорее наоборот. — Однако ночью, рядом с покойником, она не стала поминать имя нечистого.

— Первые деньги потратили на то, чтобы найти Алешу. Потом заболел Савелий. Потратились на лечение. После этого тратили только потому, что деньги были. Уехать мы не могли. Все время ждали Алешу. А ну как вернется? А нас — нет. Постепенно выучились скрывать, обманывать, изворачиваться. Вроде бы все было, а главного не хватало. Дом купили незадолго до того, как приехали вы. Стали жить в нем с оглядкой. В старом доме бывали только для виду.

— Кого я видела той ночью в окне?

— Когда случилась гроза? Савелия. Я попросила его проверить, закрыты ли окна.

— Ни разу не замечала, чтобы вы сюда заходили.

Старуха поманила ее рукой.

— Идем-ка…

Они спустились по лестнице. Из подвала двинулись в коридор, по которому прошли метров тридцать. Поднявшись по ступеням наверх, оказались в старом доме стариков Перевозниковых.

— Значит, из дома в дом вы пробирались по подземному переходу…

— Я рада, что все закончилось. Ты ведь пойдешь в полицию?

Дайнека не знала, как ответить на этот вопрос. Старуха виновато продолжила:

— Только вернуть мне им будет нечего. Денег уже нет.

— Вы все потратили?

— Потратили мы немного. Вовремя спохватились. Савелий как-то сказал: души нужно спасать. Два года назад все деньги отдали на строительство детского дома. Не здесь, не в Москве. Савелий увез на родину, в Минусинск. Теперь в этом доме дети живут, сто пятьдесят человек. — Она снова вздохнула. — Не знаю, как дальше жить…

Неожиданно для себя Дайнека обняла Таисию Ивановну.

— Вы хорошо сделали. Кто-то должен останавливать зло.

— Милый ребенок, — вздохнула старуха, однако не решилась погладить ее по голове.

Дайнека вернулась домой больная. Она не могла спать: маялась, словно от боли, ходила по дому туда-сюда, представляя себе Таисию Ивановну, которая сидит в темноте возле мертвого мужа. К утру она окончательно поняла, что в полицию не пойдет. И дело было не только в том, что ей было жаль старуху. А в том, что деньги преступников достались брошенным детям. Какой справедливости добьется Дайнека, если заявит в полицию? Таисия Ивановна поддалась искушению и потеряла всех, кого любила. Какой же прок сажать старуху в тюрьму?

Утром Дайнека собрала свои вещи, посадила Тишотку в машину и вернулась в городскую квартиру. Встречаться с Таисией Ивановной на улице, в магазине или где-то еще было выше ее сил. Ловить выжидающий взгляд и чувствовать себя вершителем судеб она не желала.

Закончился май. Дайнека сдала сессию. Отец вернулся из отпуска и рассказал, что таинственный особняк обрел новых хозяев.

В тот же день ей позвонил Вешкин.

— Послушай, кажется, я нашел!

— Что? — спросила Дайнека.

— Не что, а кого.

Она сообразила, о ком идет речь.

— Ты нашел Перевозникова?

— Кажется — да.

— Где он сейчас?! — Дайнека опомнилась, только когда услышала свой крик.

— В тот день, когда он пропал, в электричке его угостили пивом. Он выпил. Очнулся — ни документов, ни денег. Кто такой, как зовут — не помнит. Сел в одну электричку, в другую… Так всю весну и лето по электричкам и поездам мотался. Когда пришли холода, его подобрали в Новосибирске и определили в психушку. Пробыл там год. Понемногу восстановился. Теперь — женат, имеет двоих детей.

— Как ты его нашел? — Дайнека не знала, как благодарить Вешкина, в тот момент она его обожала.

— Если бы он сам не начал искать, мы бы его фиг нашли. Кое-что вспомнил: где жил, имя матери, первую букву фамилии. Так по мелочам информация набралась. Добрые люди поместили его в базу данных. А тут и мы подоспели. Спустя столько лет… — Сергей Вешкин не скрывал своей радости. — Сейчас же скину его телефон и адрес. Можешь сказать родителям.

— Не могу. Осталась одна мать, и я… В общем, прошу, сообщи ей сам.

— Странная ты, Дайнека, девица… Вышли адрес. Ради такого случая сам к ней поеду.

Прошел почти год. В конце весны Дайнеке позвонил какой-то мужчина, сказал, что должен передать ей письмо. Они встретились у метро, и он отдал конверт.

Теперь Дайнека сидела на подоконнике и смотрела в окно. Рядом с ней лежало письмо, которое она должна была дочитать.

«…Ты научила меня надеяться, и я дождалась сына. Помню, как ты сказала: кто-то должен останавливать зло. Ты остановила его. Я благодарю бога за встречу с тобой и за то, что он вернул мне самое дорогое — моего сына.

Прощай и прости меня.

Знакомая тебе,

Таисия Ивановна».

Дайнека подняла голову и снова посмотрела в окно, а потом вспомнила, что сказал тот мужчина, когда отдавал ей конверт.

Анна Данилова

Искупление

1

— Ну, как она там? По-прежнему? Обо мне и слышать ничего не хочет? Понятно… Ладно… Давай так. Снова собери ей продукты, принеси, скажи, что от тебя, что ты — подруга и не можешь не помочь ей в трудную минуту… Я это уже говорил? Да я все понимаю… Но что могу поделать? От меня-то она все равно ничего не примет… И еще, Аля, не забудь про гранаты… Ты же говоришь, что она болеет, что у нее постоянно что-то болит,