Роковой миг наслаждения - Шантель Шоу

– Как ты правильно заметила, поиск карты возглавляет список моих приоритетов. Оставшийся в Бразилии Диего хочет знать, придется ли нам закрыть рудник, или мы можем возобновить работы в заброшенной секции, которая, я убежден, существует.

– Как он поживает? – радуясь возможности сменить тему, спросила Сабрина.

– Диего есть Диего.

И Диего Казорра никогда не позволит женщине одурманить его, какой бы красивой она ни была.

– Я думала, он твой партнер.

– Диего руководит работами в шахте, а я отвечаю за продажу бриллиантов. Три года назад я основал компанию «Бриллианты Дельгадо». У Диего есть несколько своих проектов, и кроме добычи алмазов он успешно ищет золото. – Круз усмехнулся. – Философия Казорры: много работать, а играть еще больше!

Стук в дверь раздался как нельзя кстати. Вошел Джон.

– Приехали строители, мисс Сабрина, чтобы показать вам смету расходов на восстановление флигеля, – объявил дворецкий.

– Я поговорю с ними, – пробормотала она и поспешно направилась в гостиную.

Еще один светский вечер – третий на этой неделе. Круз застегивал запонки на своей белоснежной рубашке. Сегодняшнее мероприятие должно было состояться в пятизвездочном отеле недалеко от Эверслей-Холл. После благотворительного ужина было запланировано дефиле одного из ведущих домов моды. Драгоценности для моделей предоставила компания «Бриллианты Дельгадо».

Бизнес в новом магазине на Бонд-стрит стремительно набирал обороты, а прибыль превысила самые смелые ожидания Круза. Он понимал, что пристальный интерес средств массовой информации к нему и к компании вызван его романом с Сабриной. Ее связи с британской аристократией позволили Крузу войти в узкий круг избранных.

Весь месяц Сабрина безупречно исполняла роль его любовницы. Она сопровождала его на приемах в элегантных туалетах от-кутюр, была обаятельной собеседницей. Все это время они жили то в Кенсингтоне, то в Эверслей-Холл, однако ни разу не ночевали здесь, в ее спальне.

Бросив взгляд на розовые стены и множество медвежат, лежавших на кровати, Круз заявил, что можно подумать, что это детская.

– Я не хочу с ними расставаться. После того как мама уехала, они и Тристан были моими единственными друзьями.

Представив, что Сабрина фактически была предоставлена самой себе в огромном доме, Круз почувствовал, что у него защемило сердце, но отмахнулся от нежданной жалости. Для них он выбрал другую спальню – без плюшевых медведей, – в которую принес несколько своих игрушек: зеркало над кроватью и пару наручников, инкрустированных бриллиантами. Сабрина не возражала против их использования.

На огромной кровати, служившей площадкой для их сексуальных игр, они по несколько часов занимались любовью, что утоляло их голод до утра.

Однако после близости Сабрина всегда ложилась на край кровати. Между ними словно возникал невидимый барьер. Круз чувствовал, как в нем растет досада. Ему хотелось, чтобы Сабрина не покидала его объятий и после секса, хотя прежде он раздражался, если любовницы льнули к нему или, хуже того, их тянуло на разговор по душам.

С Сабриной таких проблем не было. Она отвечала, если Круз выступал инициатором беседы, причем отвечала подробно и вежливо. Однако при этом у нее всегда был такой отстраненный вид, что он испытывал желание хорошенько ее встряхнуть. Даже когда они занимались сексом и она была невероятно страстной, Круз чувствовал, что Сабрина не отдается ему полностью.

Он должен бы радоваться этому. Через пять месяцев, когда истечет срок их соглашения, Сабрина при расставании не устроит сцену. Вполне возможно, она даже не заметит, что он исчез из ее жизни.

Сабрина вышла из гардеробной, и легкое покалывание в его сердце сменилось резкой болью. Длинное вечернее платье без бретелек облегало ее фигуру, как перчатка, оттеняя тонкую талию. Лиф приподнимал груди так, что была видна ложбинка между ними. Круз нисколько не сомневался, что ее декольте привлечет внимание всех присутствующих мужчин.

– Ты выглядишь бесподобно, – промурлыкал он, надеясь, что Сабрина не услышит нотку вожделения в его голосе. Взяв небольшую кожаную коробку, он подошел к ней. – Я хочу, чтобы ты кое-что надела. Думаю, вещица идеально подойдет.

У Сабрины перехватило дыхание, когда он открыл коробочку и перед ее глазами предстало бриллиантовое ожерелье исключительного качества. Бриллианты сверкали и переливались всеми цветами радуги. Круз вынул ожерелье из коробочки:

– Повернись и подними волосы.

Сабрина наслаждалась, пока он прикасался к ее коже, застегивая ожерелье.

Круз был бесподобен в строгом вечернем костюме. Ей внезапно захотелось, чтобы вечер уже был позади и она могла медленно его раздеть и дразнить, а он обещал ей за это отплатить. Может, Круз велит ей лечь ничком и пристегнет ее наручниками к резному изголовью викторианской кровати. Он доказал ей, что она невероятно чувственна – чего Сабрина не подозревала, – но она была такой только с ним.

– Что скажешь? – услышала она.

– Что? – вздрогнув, спросила Сабрина, надеясь, что он не догадался, о чем она мечтает. – А, ожерелье. Оно изумительно. Полагаю, это самая ценная вещь в коллекции «Бриллиантов Дельгадо». Я получу удовольствие, рекламируя его этим вечером, хотя не сомневаюсь, что оно и так заинтересует потенциальных клиентов.

– Нет, его изготовили из камней моей собственной коллекции. Ожерелье не предназначено для продажи. Это подарок. Для тебя.

Ее сердце подпрыгнуло.

– Я не могу принять такую ценность. – Сабрина повернулась лицом к Крузу и успела заметить, как на его скульптурно вылепленном лице промелькнуло странное выражение. – Ты дал мне средства, чтобы я могла сохранить свой дом, – сказала она севшим голосом. Я не прошу и не хочу большего.

– Ты спасала Эверслей-Холл не ради себя, а ради своего брата, верно? Я в курсе, что титулы и поместья наследуются по мужской линии. Я также узнал от Тристана, когда он приезжал на прошлой неделе, что он хочет стать пилотом, а обучение стоит очень дорого. Он уверен, что деньги переведены с банковского счета вашего отца. Но мы-то знаем, как на самом деле обстоят дела, a, querida?

– Ты не сказал Тристану правду? – занервничала Сабрина.

– Нет, конечно. Жалко, что ты не была со мной до конца откровенной. Ты позволила мне считать, что мечтаешь о жизни в роскоши, а потом я обнаруживаю, что ты трудишься здесь не покладая рук, моешь полы и даже чинишь изгороди.

Она пожала плечами:

– Что бы изменилось, если бы тебе была известна истинная ситуация? И мне по-прежнему нужны деньги, чтобы оплачивать счета до возвращения отца. Я продалась тебе только по одной причине.