Идеальная пара - Джэсмин Крейг

Его губы были теплыми и невероятно нежными. На мгновение она поверила, что сейчас Адам поцелует ее с истосковавшейся жадностью, и ее тело приготовилось ответить, покориться его страсти. Но он разжал руки так же быстро. Затем поднял голову и на секунду прижался лбом к ее лбу, похлопал ее по плечу и направился к полке, где она хранила бокалы и бутылки. Стоя ко всем спиной, налил себе содовой.

Постепенно дыхание Линн вернулось к норме. Весь эпизод продолжался несколько секунд. Дамиону их поцелуй скорее всего показался слишком коротким, как самое обычное приветствие. Для Адама он был видимо не более, чем ход в игре, которую они оба вели. Но для нее он стал потрясшим ее откровением насчет истинного состояния ее чувств.

Нетерпеливым, почти злым жестом Линн отбросила с лица кудряшки, запоздало поняв, что Дамион и Адам уже обменялись вежливыми пожеланиями доброй ночи и что теперь Дамион подходит к ней.

Она улыбнулась ему как могла весело.

— Прости, что пришлось так резко оборвать наш вечер, Дамион, но я уверена, что ты все понимаешь. — Она кивнула на Адама. — Мне надо подписать бумаги, и вообще…

— Да, кажется, я все понимаю. — Дамион набросил на шею белый шелковый шарф и перекинул через руку пальто. — Доброй ночи, Линн, — сказал он и взял в ладони ее руку. — Увидимся завтра утром.

— Да, я приеду к восьми. Мне еще нужно разобраться с почтой. Спасибо за чудесный вечер, Дамион.

— Мне он действительно очень понравился. Как я уже сказал тебе, ты прекрасно танцуешь и вообще замечательная спутница. Поистине приятно находиться рядом с женщиной, которая не думает ежеминутно, как ей получше встать перед камерой и принять выигрышную позу.

— Может, тебе стоит почаще это делать, — мягко предложила она.

— Может, я так и сделаю. Доброй ночи, Линн.

7

Она закрыла за ним входную дверь и на миг прислонилась к ней, испытывая облегчение, и уж потом вернулась назад в комнату. Адам сидел на диване, потягивая содовую. Висевшая над головой лампа бросала резкие тени на его лицо. Однако, судя по тому, что она видела, он не напоминал человека, только что сделавшего потрясшее его открытие в отношении женщины, которую только что поцеловал. И вообще он казался целиком погруженным в свои проблемы, словно мысленно пересматривал сложное финансовое обоснование одного из своих проектов.

Сосредоточенное выражение лица Адама сменилось дружеской улыбкой, когда она села в кресло рядом с диваном.

— Прости, что завернул к тебе в такой поздний час, — сказал он. — Надеюсь, что не испортил ничего в твоих взаимоотношениях с Дамионом.

— Нет-нет, никаких проблем. — Линн смяла в горсть бежевые кружева, затем снова разгладила. — Хотя я не понимаю, почему ты сказал Дамиону, что мы помолвлены. Одно дело разжигать его интерес небольшой ревностью, а другое говорить, что мы собираемся пожениться. Это просто смешно, Адам. Помимо всего прочего он не тот человек, который захочет флиртовать с невестой другого мужчины. С подружкой другого мужчины — да, но не с женщиной, собирающейся замуж.

— Прости, Линн. Дело в том, что я говорил и действовал спонтанно. Наверное, я чересчур увлекся. Никогда прежде не понимал, что означает это выражение, и вот, пожалуйста.

Она расслышала в его словах тень насмешки над собой, хоть и не могла понять ее причины.

— Ты говоришь как добродетельная викторианская девица, лепечущая оправдания на следующее утро поле потери невинности, — сказала Линн, пытаясь поддержать его шутливый тон.

Тугая линия его губ расслабилась, они сложились в мимолетную улыбку.

— Видишь ли, за последние несколько дней я начал задумываться, не просмотрел ли своего истинного призвания. Не кажется ли тебе, что сцена потеряла второго Лоуренса Оливье, когда я решил стать бухгалтером? Мне и впрямь понравилось играть роль твоего любовника. Ты заметила, как хорошо мне удается скрытая страсть?

Она подняла глаза, пораженная его вопросом, и обнаружила, что его взгляд устремлен на ее рот и полыхает неприкрытым пламенем физического желания. Долгий, волнующий миг их взгляды не могли оторваться друг от друга, потом Адам ненадолго закрыл глаза. А когда открыл снова, она не увидела в них ничего, кроме дружеской иронии.

— Неужели я не произвел на тебя впечатление? — весело поинтересовался он. — Могу поклясться, что ты никогда не подозревала во мне такие актерские способности.

Линн вздохнула.

— Нет, не подозревала. Я просто потрясена, — заявила она тихим голосом. — И благодарна тебе за время, которое ты провел со мной за последние несколько дней. Я рада, что тебя не слишком утомляет эта роль.

— Вовсе нет. — Он посмотрел на кубики льда, таявшие в его бокале. — Говоря по правде, я так прочно вошел в роль, что и в самом деле почувствовал ревность, когда обнаружил тут, у тебя, Дамиона, устроившегося как дома. По крайней мере в течение двух секунд я был способен если уж не на убийство, то на хорошую драку…

Адам разразился смехом, приглашая присоединиться и ее, но ей удалось изобразить лишь слабую улыбку. В голове мелькали различные варианты ответа, но она отказалась от всех и предпочла неловкое молчание. Для женщины, которая пять дней назад считала Адама самым понятным человеком на свете, неожиданное количество табуированных тем, на которые она не могла с ним говорить, было необычайным событием.

— Что случилось? — наконец спросила она. — Должно быть, нечто важное, раз ты приехал сюда в такой поздний час.

Его колебания были такими незначительными, что она едва их заметила.

— Да, важное. Сегодня в конце дня звонил твой отец.

Линн почувствовала, как от щек отхлынула кровь.

— Ничего серьезного не случилось, надеюсь? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, ничего абсолютно, — успокоил ее Адам. — У твоих родителей все в порядке. И вообще в каком-то смысле можно сказать, что у твоего отца хорошие новости. Он получил предложение насчет покупки гостиницы «Вистерия», и оно почти на пятнадцать тысяч долларов больше, чем я оценивал его предположительно.

В какую-то минуту она онемела от удивления.

— Папа с мамой продают гостиницу? — воскликнула она, придя в себя.

— Они подумывают об этом уже достаточно давно, ты разве не в курсе? — с недоумением уставился на нее Адам.

У Линн от горечи защемило сердце.

— Они поделились этим с тобой, а мне ничего не сказали? Почему? Адам, скажи на милость, ведь я бываю у них по крайней мере раз в месяц. Почему же они ни разу даже не обмолвились мне о своих планах?

Он немного помолчал.