Девушка из Хиросимы - Роман Ким

Сумико выхватила у него письмо, смяла и швырнула в сторону.

— Рютян нехороший…

Он придвинулся к ней и обнял ее за плечи. Она закрыла лицо рукавом. На поляне быстро застучали барабаны, танцующие выкрикивали: «Ара–эсса–са! Са–но–ёй–ёй!» Рюкити еще крепче прижал ее к себе. Она сидела в неудобной позе, наклонившись вбок, одна нога стала неметь. Комары кусали шею и руки.

— А я все–таки счастливый, — тихо произнес Рюкити. — Вот так сидеть и закрыть глаза…

Комаров много, — прошептала Сумико, уткнувшись лицом в его плечо.

Спустя некоторое время барабаны смолкли. Со стороны школы донеслось пение. Захлопали в ладоши. Рюкити вздохнул и отпустил Сумико.

— Идем, там будет митинг. Все наши, наверно, уже там.

Они поднялись и, сцепив мизинцы, пошли к школе.

3

Перед крыльцом выстроились парни с факелами. На поляне перед часовенкой уже кончили плясать, все потянулись к школе. Рюкити и Сумико направились к качелям в углу школьной площадки. Здесь распоряжался Сугино. Он приказал маленькому Комао пройти по шоссе дальше развилки и посмотреть, не идут ли ребята с дамбы. А Хэйскэ получил приказ проверить посты за Обезьяньим лесом.

— Сорвут митинг, — сказал Рюкити, — в Старый поселок уже приехали машины. Староста вызвал.

Наверняка сорвут, — согласился Сугино. — Все равно начнем, ребята попробуют задержать полицейских на подступах…

Кандзи приехал?

Приехал. — Сугино показал рукой в сторону деревьев в углу площадки. — Он будет оттуда говорить. Начнет Цумото у крыльца, а потом Кандзи.

Около задней калитки кто–то крикнул:

— Открываем митинг!

Факелы у крыльца исчезли, как по команде, там стало совсем темно.

— Коротко сообщу новости, ответ из Токио уже получен, — быстро заговорил Цумото. — Правительство заявило: решение не подлежит пересмотру. Поэтому в любой момент могут приступить к расширению территории базы. Поставят столбы с проволокой и начнут.

Раздались пронзительные свистюи за забором. На шоссе появились две машины, с них стали спрыгивать полицейские в шлемах. Они бежали к школьной ограде.

Нам нельзя сидеть и ждать… Под знаменем единого национально–освободительного демократического фронта…

— Немедленно разойтись! — крикнули с полицейской машины. — Запрещаю сборище без разрешения!

Полицейские ворвались через калитку на школьную площадку и бросились к крыльцу. Раздался громкий голос в другом углу площадки из–под деревьев:

— Нам затыкают рот, но правду скрыть нельзя. База «Инола» поглотит наши земли, нам дадут жалкие гроши и скажут: катитесь куда глаза глядят. Мы и так нищие, рис видим только во сне, круглый год жрем папоротник и лопух, но господам монополистам в Токио и Осака этого мало, хотят еще приучить нас к похлебке из мха. Все наши пашни хотят залить бетоном, а нас превратить в бездомных бродяг…

Здорово говорит Кантян, — шепнул Рюкити.

К забору подкатила еще одна машина. Полицейские стали перелезать через забор в том углу, где говорил Кандзи. Парни замахали потушенными факелами, отбиваясь от полицейских дубинок. Кандзи умолк, но сейчас же у задней калитки около домика Отоё заговорил другой голос, сиплый, спокойный:

— В то время как монополистические концерны продают Японию оптом, патриоты поднимаются против американских оккупантов. Сейчас сражаются жители деревушки Утинада, а на острове Осима и у подножия горы Асама крестьяне уже сорвали попытку учре

— дить базы. И такую же борьбу провели в префектуре Ямагата и на Хоккайдо, около Саппоро. Если подняться дружно, то можно дать отпор. К нам придут на помощь рабочие, студенты, служащие, все честные японцы. Нас, японцев, восемьдесят семь миллионов, мы большой народ…

— Он же спрятался… — шепнула Сумико, теребя рукав Рюкити. — Схватят.

Рюкити покачал головой:

— Зря учитель рискует…

Через заднюю калитку вбежали полицейские. Гудки полицейских машин и свистки заглушили слова учителя Акаги. Полицейские кинулись к домику Отоё. С крыши бросили пачку листовок. На скамейку около качелей поднялся студент Икетани с рупором:

— Пусть весь мир узнает о том, как борются японские патриоты против аме! Мы против военных

баз, против войны. Мы за мир! Но моа Хиросима!

Сугино крикнул что–то. Около него сгрудились парни, держа друг друга под руки, Рюкити и Сумико подбежали к ним. У крыльца запели песню отрядов действий за независимость:

Защищай свободу нации, Подымайся, рабочий люд! Отряды действий

за независимость, Вперед, вперед!

— Пробивайся! — скомандовал Сугино и бросился вперед.

Послышался треск разламываемого з'абора. Кто–то подхватил Сумико под руку и потащил в сторону. Они выбежали через пролом в заборе на лужайку позади школы. Со стороны Обезьяньего леса бежала цепь полицейских. Раздался выстрел, затем .что–то хлопнуло, хлопанье повторилось. Сумико вскрикнула и наклонилась вперед. У нее защипало в глазах, как будто попал перец, она стала тереть глаза, заболело еще силынее, слезы застилали глаза, ничего нельзя было видеть. Ее сильно ударили чем–то по плечу, она схватила чью–то руку и упала, ее подхватили подмышки и понесли, несколько раз ее били палкой по ногам, она попробовала открыть глаза, но сквозь слезы видела какие–то черные полосы и фигуры, размахивающие руками. Ее тащили на спине. Через некоторое время она услышала голос Рюкити:

— Можешь итти?

Сумико опустили на землю, и она пошла, прихрамывая, Рюкити держал ее под руку. Один рукав у нее был разорван, и пришитый утиральник волочился по земле. Она оторвала утиральник и вытерла лицб. У нее тема кровь из носа. Они шли под деревьями, пробираясь сквозь кусты. Рюкити тоже хромал, рядом шагали Хэйскэ и Ясаку.

4

Они пробирались по узенькой тропинке вдоль опушки Обезьяньего леса. Впереди виднелся холм с усадьбой Югэ.

— Учитель выскользнул, — сказал женский голос. — А я так боялась за него.

Сзади Сумико шла девушка в роговых очках, Марико. Она улыбнулась и протянула Сумико платочек:

— Не трите глаза рукой.

Если бы Сугино не принял главного удара на себя, учитель Акаги, пожалуй, попался бы, — сказал Ясаку и повернулся к шедшему сзади Комао. — Ты тоже здорово поработал. Вот и приняли боевое крещение. Запомним сегодняшний вечер…

Хэйскэ шел, приложив руку к глазам. Он, повиди–мому, тоже пострадал от слезоточивой бомбы.

Из–за гуч показалась луна. Пройдя мимо холма, они стали спускаться к мостику около бамбуковой чащи. За деревьями появилась фигура, раздался тихий свист, и на тропинку выскочили полицейские. Один из них, подняв дубинку, крикнул:

— Стой!

Двое полицейских подошли к Хэйскэ и Ясаку и стали обыскивать их. Рюкити заслонил Сумико и Марико. Третий полицейский ткнул Комао дубинкой в грудь и приказал поднять руки. В это время из–за деревьев появился человек в иностранной военной форме.

Полицейский вытащил из–под рубашки Ясаку плоский сверток и развернул сложенный лист бумаги, оказавшийся плакатом. Военный подошел к ним и осветил карманным фонариком плакат. Другой полицейский извлек из кармана Ясаку пачку листовок. Ясаку шевельнулся, полицейский схватил его за ворот рубашки и замахнулся дубинкой, но военный остановил его' движением руки. Затем, отозвав в сторону полицейских, он что–то сказал им и взял плакат и листовки, найденные у Ясаку. Полицейские ушли за деревья.

Военный в фуражке подошел к Ясаку, передал ему плакат и пачку листовок и чиркнул зажигалкой. Огонек осветил его круглое лицо с широко расставленными глазами. Рюкити толкнул Сумико плечом и шепнул:

— Буги–вуги.

Сумико узнала его. Это был тот самый нисей с короткими руками, которого они встретили по дороге в город. Тогда он был в штатском. Нисей закурил сигарету и тихо сказал:

— Лучше идите обратно, там дальше тоже стоят полицейские и проверяют всех. Могут задержать.

Спасибо, — сказал Комао и поклонился. — Выручили нас… но мы не красные.

Ясаку тоже поклонился. Нисей кивнул и поднес два пальца к козырьку.

— Вам куда? В Новый поселок?

Да. — Ясаку еще раз поклонился. — Мы ходили танцевать…

Идемте, я вас немножко провожу. Если встретятся японские полицейские, я скажу, что вы мои знакомые и вовсе не красные…

Он посмотрел на Ясаку, потом перевел взгляд на Марико и рассмеялся.

Идя рядом с Ясаку, он о чем–то его расспрашивал.

— Нет, это не я рисовал, — говорил шотютам Ясаку. — Я не умею… Я немножко стихи сочиняю… пробую.

А мне нравятся плакаты этого Кацу Гэнго, — сказал нисей.

Когда показалась школа, нисей свернул с тропинки и пошел в сторону шоссе. Они вышли на шоссе недалеко от того места, где стоял столбик с надписью: «Медленно». Нисей посмотрел по сторонам и поднес два пальца к фуражке.