Адские конструкции - Филип Рив

— О нет! Нет! — заверил его Шкин, отрицательно качая головой. — Хочу, чтобы ты послужил мне, Селедка. Для начала тебя кое-чему обучат. А летом следующего года, когда наладится погода, снаряжу экспедицию, которую ты поведешь в Анкоридж-

Винляндский. Надо думать, за этих винляндцев или анкориджан, как бы они себя ни называли, дадут хорошую цену на рынке рабов!

Селедка выслушал эту тираду с широко раскрытыми глазами и ухмыльнулся:

— Да, мистер Шкин! Спасибо, мистер Шкин!

Шкин откинулся в кресле. Его настроение снова стало превосходным. Он все же отомстит Пеннироялу, открыв всему миру, что Анкоридж не погиб. Ну, а вероломную маленькую ведьму по имени Рен ждет другое возмездие. Посмотрим, как она порадуется, когда корпорация «Шкин» обратит в рабство всех ее родных и друзей.

Глава 15

ДЕТИ МОРСКИХ ГЛУБИН

Пиявка «Винтовой червь» была построена задолго до того, как на вооружении Пропащих Мальчишек появились дистанционно управляемые краб-камы. Ее бортовая радиостанция давно вышла из строя, а потому никоим образом не могла принять брайтонское послание. Соответственно Том, Эстер и Фрейя не получили возможности удостовериться, перевесит ли желание Коула встретиться со своими родителями чувство преданности друзьям. Оставив без внимания призывы ВОРДЕТ, «Винтовой червь» заплыл на север, в глубокие и холодные воды Гренландской котловины. Тем же летним днем и примерно в то же время, когда Рен лицом к лицу столкнулась с Пеннироялом, в поле зрения пассажиров пиявки наконец появился Гримсби.

Том уже побывал однажды в подводном городе, но Эстер и Фрейя знали о нем только по описаниям Тома. Обе разом приникли к иллюминатору, стараясь рассмотреть получше, пока Коул вел судно на сближение.

Когда-то Гримсби являл собой гигантскую плавучую производственную платформу, но затонул, и теперь его останки покоились на склоне подводной горы. Он постепенно покрывался маскировкой из водорослей, ракушек и ржавчины, контуры зданий и гребных колес стали неразличимы до такой степени, что стерлась граница между городом и горой.

— А где же огни? — удивился Том.

Одним из сохранившихся у него наиболее ярких воспоминаний о логове Пропащих Мальчишек было сюрреалистическое сияние электрического света в окруженных морской водой окнах городской ратуши. Ныне весь город лежал во тьме.

— Что-то не так, — проговорил Коул.

Внезапно послышался звук легкого удара об обшивку пиявки. В свете луча носового прожектора плавали деревянные обломки и куски оторванной пластмассы. «Винтовой червь» явно проплывал мимо следов какого-то крушения.

— Да здесь все вымерло! — вырвалось у Эстер, но она тут же замолчала: если так, значит, Рен, вероятно, тоже умерла.

— Это же Грабиляриум! — потрясенно прошептал Коул.

По правому борту мимо скользило большое здание, в котором он провел значительную часть своего детства, а теперь безжизненное и открытое океану, а вокруг огромных, с зазубренными краями пробоин в его стенах вращался всевозможный мусор. Форштевень «Винтового червя» коснулся трупа мальчика, и тот завертелся в медленных сальто-мортале. Мертвые тела плавали также в затопленном прозрачном пластиковом переходе, соединяющем Грабиляриум и ратушу.

— Генератору тоже крышка, — заметил Коул, минуя здание с когда-то куполообразной кровлей, раздавленной, как яичная скорлупа. Голос бывшего Пропащего Мальчишки звучал сдавленно и глухо. — Ратуша вроде в порядке. Только не видать никого. Посмотрим, можно ли попасть внутрь.

Прошло шестнадцать лет с тех пор, как Коул сбежал отсюда, но за эти годы он тысячи раз мысленно подводил пиявку к стояночным причалам. И теперь уверенно повернул «Винтового червя» к подводным воротам в основании ратуши. Они были открыты, сквозь них стремительными бросками перемещались в разных направлениях стайки серебристых рыбок.

— И здесь никого, — размышлял вслух Коул. — Ворота всегда запирались, а вход сторожили дежурные подлодки.

— Может, нас запрашивают по радио, а мы не слышим? — с надеждой предположил Том.

— Что будем делать? — спросила Фрейя.

— Конечно, заплывем внутрь, — ответила за всех Эстер. Она поправила револьвер за поясом и нож за голенищем высокого ботинка. Если в здании выжило хоть сколько-нибудь Пропащих Мальчишек, им предстояло узнать, каково мериться силой с дочерью Валентина.

«Винтовой червь» вошел в туннель. Впереди открылись автоматические ворота, а потом закрылись за пиявкой.

— Аварийное энергоснабжение работает, — сказал Коул. — Это уже кое-что…

— Значит, надо быть готовыми к западне, — ответила ему Эстер. — Нас могут ждать.

Но «Винтового червя» никто не ждал и не встречал. Пиявка всплыла в одном из круглых бассейнов в полу стояночного причала, и пассажиры выбрались наружу. Вентиляторы астматически сипели, не в силах разогнать холодный застоявшийся воздух. Кромешную тьму лишь кое-где нарушали несколько тусклых красных лампочек аварийного освещения. В огромном помещении, где на памяти Тома всегда было оживленно из-за постоянного присутствия Пропащих Мальчишек и пиявок, теперь царил полный покой. Причальные краны грустно застыли над покинутыми бассейнами, похожие на скелеты динозавров в музее без посетителей. Грузовая подводная лодка с широким, почти шарообразным корпусом стояла с открытыми люками у самого дальнего причала. Полуразобранная пиявка лежала в ремонтном доке, но не наблюдалось никаких признаков присутствия механиков, которые бы ею занимались.

Том достал из рундучка «Винтового червя» электрический фонарь и пошел впереди, стараясь убедить себя, что вот-вот увидит Рен, здоровую и невредимую, выбегающую навстречу с распростертыми объятиями. Ему почудилось, что, когда луч фонаря пару раз попал в чернильную темень под подъемными кранами, один или два краб-кама поспешили спрятаться во мраке. Больше ничто не шевелилось.

— Где все? — прошептал он.

— Вон один выглядывает, — ответила ему Эстер.

Под большой полураскрытой дверью в задней стене стояночных причалов лежал, поджав колени к груди, мертвый мальчик, ровесник Рен. Глаза его были раскрыты и смотрели в сторону вновь прибывших. Эстер протиснулась мимо Тома и вошла в дверь, перешагнув через труп. В коридоре лежали еще с полдюжины тел, все со смертельными ранениями, нанесенными мечами и металлическими штырями, выпущенными из гарпунных ружей.

— Похоже, Пропащие Мальчишки передрались между собой, — предположила Эстер. — Очень мило с их стороны избавить нас от лишнего труда.

Том осторожно переступил через мертвого мальчика и посмотрел вверх. Холодные капли упали ему на лицо.

— Это здание протекает, как ржавая консервная банка, — пробормотал он.

— Дядюшка знает, как все исправить, — раздался голос Коула. В нем звучала такая уверенность, что все обернулись. Казалось, он и сам удивился своему тону. — Дядюшка создал Гримсби, — как бы оправдываясь, пояснил Коул. — Сам, без чьей-либо помощи, сделал герметичными несколько помещений и собственными руками построил первую пиявку.

Коул повел головой, трогая пальцами горло. Шрам от веревочной петли сохранился, пальцы нащупали его твердый выступ — напоминание о страхе и ненависти, которые бывший Пропащий Мальчишка испытывал к Дядюшке в последние дни своего пребывания в Гримсби. Однако до этого Коул любил Дядюшку, долго-долго. И теперь, вернувшись и обнаружив родной Грабиляриум в руинах, а товарищей мертвыми, он ощутил, что страх и ненависть исчезли, осталась только любовь. Ему вспомнилось умиротворение и чувство безопасности, когда, свернувшись в клубок на койке, на протяжении всей ночи слушал Дядюшкин шепот из динамиков на потолке. И все в мире казалось просто и ясно, а жизнь — счастливой.

— Дядюшка знает лучше, — промолвил Коул.

Вдруг впереди, в темноте коридора, что-то зашевелилось. Эстер выхватила пистолет, но прежде чем она успела выстрелить, Фрейя повисла у нее на руке, а Том завопил:

— Эстер, нет!

Эхо его голоса разнеслось по лестничной клетке и боковым коридорам, и чье-то лицо, на мгновение возникшее в луче фонаря, тут же исчезло: человек отпрянул и затаился во мраке.

— Не бойся, — обратилась к невидимому незнакомцу Фрейя, опережая Эстер и протягивая перед собой руки. — Мы тебя не тронем.

Темнота вдруг наполнилась шорохами и шарканьем ног. В свете фонаря заблестели многие пары глаз. Крадучись, выбирались из своих убежищ дети Гримсби с перепачканными и бледными лицами. Все они были совсем малыши, которые еще не доросли до настоящих Пропащих Мальчишек. Некоторым, возможно, исполнилось девять-десять лет, большинство еще младше. Их огромные, испуганные глаза неотрывно смотрели на взрослых. Одна девочка, постарше и побойчее остальных, подошла вплотную к Фрейе и спросила: