Мгновения вечности - Бхагаван Раджниш

На той конференции присутствовало не меньше ста тысяч человек. Я сказал им: «А чего вы хотите? Он председатель. Если ему захочется, он может лишить меня слова, и я обязан подчиниться ему. Но вы же пришли слушать. Если вы хотите слушать меня, то поднимите руки. А для пущей ясности поднимите обе руки».

Над толпой вырос густой лес из рук... Я посмотрел на престарелого шанкарачарью и сказал: «Сядьте, пожалуйста. Вы больше не председатель. Две сотни рук лишили вас этой должности. Кого вы представляете? Эти люди сделали вас председателем, а теперь сняли вас с должности. Теперь я стану говорить столько, сколько захочу».

Другими способами я не мог найти своих людей. На той конференции я нашел четыреста своих сторонников. Штат Бихар стал одним из главных поставщиков моих саньясинов.

Вот так я путешествовал по стране, принимал участие в религиозных конференциях и находил своих людей. Как только у меня появлялась в каком-то городе группа сторонников, я уже не принимал там участие в религиозных конференциях. Мои люди сами устраивали свои собственные встречи. Но прежде того мне нужно было поработать какое-то время.

Встречи с джайнами

Тысячи людей приходили ко мне, а потом уходили. Одно время меня окружали джайны. К сожалению, я родился в семье джайнов, поэтому познакомился с ними в первую очередь. Они были очень счастливы, потому что я говорил о том, о чем они никогда не задумывались. Я истолковывал их священные писания совсем иначе. Джайны очень надеялись на меня. Они приняли меня за своего человека.

Их религиозная община самая маленькая в Индии. И это самая древняя религия, даже древнее индуизма. Но что случилось с этой общиной? В почти миллионной Индии живет жалкая горстка джайнов. Что стряслось? Джайнизму не меньше семи тысяч лет. Возможно, эта религия еще старше, потому что в Хараппе и в Мохенджо-Даро раскопали остатки древних цивилизаций, и там нашли джайнские статуи.

Ученые установили, что эти города были разрушены примерно семь или десять тысяч лет назад, причем по очень осторожным оценкам. Он даже если мы примем эту цифру, то все равно спустя десять тысяч лет число джайнов остается незначительным. Поэтому джайнизм никогда не ставили в один ряд с христианством, исламом, индуизмом, буддизмом. Это великие религии, а на фоне джайнизма еще очень молодые.

Я выступал на конференциях, толковал джайнское учение, поэтому джайны уповали на меня. Они надеялись, что я смогу распространить их религию по всему миру. Но эти мои первые слушатели не поняли, какой человек выступает перед ними. Я не собирался поддерживать то, к чему не лежала моя душа.

Кое-что в джайнизме я поддерживал, и джайны очень радовались. Но они были потрясены, когда я начал критиковать какие-то моменты. Я ходил по лезвию ножа. Достаточно было какой-то мелочи... чего, собственно, и следовало ожидать. В конце концов, джайнская община (точнее, ее руководство), решила изгнать меня. Я написал им письмо с такими строками: «Не глупите. Именно я изгоняю вас из своей жизни. Вам не нужно пытаться прогонять меня, вы не в силах сделать это. Я больше не член вашей общины».

Каков же был повод для такого решения? На джайнской конференции я сказал: «Вы самые древние вегетарианцы в мире. Вы едите самую чистую пищу, но вам ни разу не присудили нобелевскую премию. Каков ваш вклад в искусство, музыку, науку, математику, живопись, поэзию? Что хорошего вы сделали для мира? Евреи получают сорок процентов всех нобелевских премий, а всем остальным нациям вместе взятым достается лишь шестьдесят процентов. Я знаю причину. Я провел доскональный анализ и пришел к выводу о том, что вегетарианской пищи недостаточно для развития интеллекта. Именно поэтому у вас сниженный уровень интеллекта».

Вегетарианской пище не хватает питательных веществ, и мозг недополучает из нее витамины, необходимые для интеллекта. Эти витамины можно найти в мясе. И все же я, конечно же, не могу призывать к невегетарианскому питанию. Благодаря потреблению мяса вы повысите уровень своего интеллекта, но загубите свою душу. Из-за потребления мяса вы становитесь жестокими, насильственными, бесчеловечными.

Поэтому я дал джайнам совет: «Я нашел средство, которое непременно нужно задействовать, если у вас еще остались остатки интеллекта. Вы должны есть неоплодотворенные яйца. В них нет зародыша, нет жизни. Если вы оставите эти яйца, тогда они просто сгниют и растворятся в земле. В них все равно нет жизни, потому что в яйцеклетку не попал сперматозоид. Курица снесла яйцо без сперматозоида. Оно неживое, поэтому от потребления такого яйца никому не будет вреда. Это вегетарианская пища».

Но джайны пришли в ярость. Я советую им есть яйца, но они боятся есть даже помидоры, потому что они похожи на мясо. Бедным помидорам не повезло из-за своей окраски. Неужели джайны могут осмелиться есть яйца? Кто-то встал и сказал: «Возможно, в этих яйцах и в самом деле нет жизни, и тем не менее они появляются из живых организмов».

«Но молоко тоже появляется из живого организма, — напомнил я. — Какая же разница? Если вы избегаете всего, что появляется из живого организма, значит ваши дети с самого начала нарушают заповеди джайнизма, потому что они пьют материнское молоко. И вы тоже пьете молоко!»

Джайны чаще и больше других потребляют молочные продукты. Они не могут наслаждаться мясными, невегетарианскими продуктами, поэтому в качестве замены придумали великое множество блюд из молочных продуктов.

Но одного слово «яйцо» оказалось достаточно для того, чтобы джайны начали обходить меня стороной. Джайны исчезли из моей жизни. Я оказался опасным! Я учил их тому, что они не делали вот уже десять тысяч лет. Ни в одном их священном писании нет такого совета. Но они так и не смогли ответить мне на такое утверждение: «Если вы едите чистейшую пищу, значит ваш интеллект должен уподобиться чистейшему пламени, он должен проявить высший гений, взмыть на вершины творчества, но ничего подобного не происходит». Джайны приходили ко мне, потому что полагали, будто я поддерживаю их систему, но как только они узнали, что я не собираюсь поддерживать чьи-то системы, так сразу же разбежались.

Теперь вегетарианцы очень не любят меня. Они хотят убить меня, пусть и вегетарианцы. Они не хотят никого убивать, но в отношении меня готовы сделать исключение. «Этот человек учит людей есть яйца!» — кричат они.

Однажды в одной джайнской семье, в которой я довольно часто гостил... Наверно, было часов шесть вечера. Престарелый старик, отец хозяйки дома, пришел ко мне. В семье джайнов шесть часов вечера — последний срок для чая. После захода солнца им запрещено есть.

Я хотел принять душ, а потом поужинать, но ко мне издалека пришел девяностопятилетний старик, и я решил подождать, ведь помыться и перекусить можно и позже. Сначала мне следовало поговорить с этим визитером.

Этот глубокий старик уже тридцать лет жил в джайнском монастыре, он отрекся от мира. Его считали святым, но визит ко мне не противоречил его заповедям, потому что я также относился к джайнской общине. Он сказал мне... Нет, прежде всего он низко поклонился мне и коснулся моих ног. «Это неправильно, — заметил я. — Вам девяносто девять лет, вы старше моего деда».

«Я сам уже очень давно хочу коснуться ваших ног, — ответил он. — Я боялся, что смерть помешает моим планам, что я не успею засвидетельствовать вам свое почтение. Я прочел лишь одну вашу книгу, «Путь к самореализации», и она перевернула всю мою жизнь. С тех пор вы мой мастер. Если бы я мог...»

У джайнов двадцать четыре тиртханкары, проповедника, в один период сотворения мира. Это значит, что спустя миллионы лет, когда эта система вселенных растворится и возникнет новая система, у людей снова появятся двадцать четыре учителя.

«У нас уже есть двадцать четыре тиртханкары, — сказал старик. — Но если бы я мог, то непременно провозгласил вас двадцать пятым тиртханкарой, потому что вы один сделали для меня больше, чем двадцать четыре предыдущих тиртханкары». Он благоговейно смотрел на меня.

В этот момент в комнату вошла служанка. «Я давно приготовила для вас ванную комнату, а ужин скоро остынет», — напомнила она.

Пораженный старик остолбенел. «Неужели вы принимаете душ вечером?» — ужаснулся он.

Дело в том, что джайнские тиртханкары вообще не принимают душ, потому что считается, будто вода украшает тело, устраняя дурной запах. Служить телу ниже своего достоинства, нужно пожертвовать гигиеной ради высшей цели. Итак, джайнские тиртханкары не моются.

«Совершенно верно, — кивнул я. — Один раз днем, и один раз вечером. Итого, я моюсь два раза в день».

«Более того, солнце уже село, а вы собираетесь ужинать?» — удивлялся он.

Прежде всего, джайнский тиртханкара есть только раз в день, поэтому здесь даже вопрос об ужине не стоит. И даже если едите два раза в день, то непременно нужно уложиться до заката.