Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Вот что предполагается на нашем балу1. В первой зале, где находится контроль в Симфоническое собрание, будет поставлен букет из искусственных цветов вышиной 1 1/2 саж. и 1 саж. в диаметре; продажа в костюмах Ватто2 программ, цветов.

В следующей комнате павильон литературы; полураскрытый том книги, громадная чернильница с пером – продажа книг и брошюр от Вольфа и Готье; М. А. Дурново в костюме старухи-литературы 3.

3-я комната (Екатерининская).

Японская декорация (все участвующие в недавно игранной у нас пьесе "Микадо"). Продажа японских вещей и духов от Бодри и Брокара 4. Декорация Коровина. В следующей комнате мрачная картина "Царство леших". Избушки на курьих ножках, совы, змеи, лешие, грибы и пр. страсти 5.

В большой колонной зале, по четырем углам ее, следующие декорации. Малороссийский базар работы Наврозова по рисункам Богатова6, продажа художественных произведений членов Общества. Напротив Кавказ, декорация Наврозова по рисункам Морозова 7. Здесь компания грузин продает фрукты и кавказские безделушки. Следующие две декорации работы Коровина. Одна изображает зиму, копия с рисунка, сделанного Васнецовым для "Снегурочки"8. Берендейки9 - наши ученицы и члены Общества – продают в костюмах, установленных С. И. Мамонтовым10, мороженое. Напротив этой декорации сад XVIII века, где в соответствующих костюмах компания В. И. Фирсановой продает шампанское и цветы. В круглой комнате – фонтан из духов. В 12 час. по всем залам предполагается шествие жюри с герольдами во главе и подношение премий.

Для более подробных сведений заеду к Вам завтра или постараюсь прислать кого-нибудь сегодня, пока же принужден оборвать мое письмо, так как спешу в театр.

С глубоким почтением

готовый к услугам

К. Алексеев

16*. Н. К. Шлезингеру

13 апреля 1889

Москва

Николашка,

сегодня идет в последний раз "Горькая судьбина", я непременно хочу, чтобы ты меня видел и сказал свое мнение1. Посылаю билеты.

Твой Кокося

17*. В. Д. Поленову

1889

Москва

Многоуважаемый Василий Дмитриевич!

Спешу выразить искренние сожаления по поводу Вашего отказа от должности члена Правления нашего Общества и утешаю себя надеждой, что в будущем году Ваше здоровье поправится настолько, что Вы не откажетесь снова принять эту должность. Пока же позвольте нам рассчитывать на то, что в случае надобности Вы не лишите нас своих советов, которыми мы очень дорожим. Прошу Вас взять на себя труд передать мой низкий поклон Вашей супруге от глубоко уважающего вас

К. Алексеева

P. S. Вложенные в письмо ср. 25, членский взнос, получил1.

К. Алексеев

18*. Н. К. Шлезингеру

До 5 июля 1889

Москва

Николашка,

спешу, как с лучшим моим другом, поделиться с тобою своей радостью, которая, кажется, будет тебе неприятна. Я, против твоего желания, женюсь на М. П. Перевощиковой1 и влюблен в нее до чортиков. Когда ты узнаешь ее поближе, то поймешь, оценишь и полюбишь, пока же придержи язык, так как мы еще не объявлены.

Кокося

19. З. С. и К. К. Соколовым

До 5 июля 1889

Москва

Костенька и Зинавиха!

Жаль, что не могу лично сообщить вам свою радостную новость, но, уверенный в том, что вы примете ее за шутку, если не услышите от меня подтверждения, я спешу уверить вас, что я влюблен и женюсь на Перевощиковой, конечно, главным образом для того, чтобы заручиться актрисой для нашей труппы.

Ваш Кокося

20*. А. Г. Достоевской

26 февраля 1890

Москва

Милостивая государыня!

В бытность мою в СПб я имел честь получить от Вас разрешение на переделку для сцены бессмертной повести Вашего покойного супруга "Село Степанчиково и его обитатели". После многих попыток мне удалось приспособить означенную повесть для сцены, сохранив, по возможности, все то, что могло уместиться в узкие сценические рамки. Позволяю себе надеяться, что вышеуказанной переделкой я не исказил произведения Вашего покойного супруга, так как не только я не позволил себе каких бы то ни было добавок, но даже связующие слова двух сцен, взятых из разных частей повести, я, по возможности, старался выбирать из самого произведения Вашего супруга, дабы тем избегнуть пестроты и шероховатости слога.

Пьеса была послана в цензуру со следующим заголовком: "Село Степанчиково и его обитатели", сцены из повести г. Достоевского в 3-х действиях. Цензура наложила на пьесу свое безусловное запрещение к представлению. Спустя несколько месяцев я предпринимаю, по совету одного из московских литераторов, вторичную попытку, чтобы добиться разрешения пьесы, и с этой целью я посылаю ее уже под другим названием, а именно: "Фома"; изменяю имена и фамилии действующих лиц1 и с несвойственным мне нахальством подписываюсь за автора. В результате – полный успех и безусловное разрешение пьесы к представлению2. Однако, прежде чем состоится таковое, я счел своим долгом написать Вам настоящее письмо и переслать Вам пьесу (каковая вышлется на этих днях), в надежде, что Вы не откажетесь высказать мне о ней свое откровенное мнение.

В ожидании Вашего разрешения на постановку пьесы в том виде, как она Вам послана, я спешу поставить Вам на вид, что, с своей стороны, я соглашусь на таковую постановку только в том случае, если моя фамилия не будет фигурировать на афишах. Пусть последние объявят публике следующее лаконическое название пьесы: "Фома", картины прошлого в 3-х действиях.

Не откажитесь принять от меня уверения в глубоком и истинном к Вам почтении

Вашего покорнейшего слуги

К. Алексеева

26 февраля 1890 г.

Адрес: Москва, Садовая, у Красных ворот, дом С. В. Алексеева – Константину Сергеевичу Алексееву.

21* А. Г. Достоевской

10 апреля 1890

Москва

Милостивая государыня!

Я глубоко признателен Вам за присланное любезное письмо1, на которое спешу ответить Вам немедленно по возвращении в Москву.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});