Мир Кристины - Анатолий Чупринский

«Интересно, на что именно будет тянуть деньги эта пиявка? Какой из трех штампов? Якобы, беременность с осложнениями? Якобы, смертельная болезнь мамы или двоюродного братика? Необходимость срочной операции за границей? Или, якобы, ее кинули на большие деньги? Она, бедная, наивная, продала квартиру и машину, чтоб выручить лучшую подругу? Разумеется, она осталась без копейки. И, естественно, он как джентльмен должен выручить несчастную из беды! Говорят, Никас Сафронов залетел в подобной ситуации на миллион долларов! Ни фига себе! Хотя, он-то себе может позволить.

Господи! Как все скучно. Кристина, если б захотела, придумала бы что-нибудь пооригинальнее, покруче».

Сам того, не замечая, вольно или невольно, Майк последние дни все девушек оценивал по десятибалльной шкале. На недосягаемой вершине той шкалы была, естественно, одна она. Остальные болтались где-то между тройками и четверками. Редко кто из прекрасного пола дотягивал до пятерки. О десятке и говорить не стоит. Там безраздельно господствовала курьер и воспитательница подрастающего поколения вдохновенная девушка Кристина.

— Ты должен дать мне денег! — вернула его на землю незнакомая девица. В прошлом, кажется, знакомая, теперь же, хоть убей.

— Много?

— Очень много.

— Должен?

— Если ты порядочный мужчина.

— Зачем тебе много денег?

— Не могу сказать. Это не моя тайна.

«Четвертый вариант! Тень на плетень!» — подумал Майк.

— Если не дам?

— Будешь последним негодяем и мерзавцем. Настоящие мужчины подобных вопросов девушкам не задают. Сколько, куда, зачем?

— Я не настоящий мужчина. И ты не девушка.

— Кто же я, по-твоему?

— Профессиональная пиявка. В малых дозах пиявки благо. Даже полезно для здоровья. В больших зло. Могут высосать всю кровь. Извини, — улыбнувшись своей неотразимой улыбкой, закончил Майк.

Лицо девицы перекосилось от злости. Она вмиг протрезвела. Произнеся эту тираду, Майк нарушил все мыслимые правила поведения в его тусовке. Никогда не раздражаться, не злиться, никогда не говорить правду. Так, намеками, сравнениями, параллелями, еще допустимо. Но вот так, прямо в лоб. Фи-и, моветон! Настоящий мужчина так не поступает.

Но теперь Майку было в высшей степени наплевать на все правила. На все тусовки.

— Бойся мести обманутой и оскорбленной женщины, Майк Кустоф-ф-ф-ф! — презрительно бросила девица, перед тем, как оглушительно хлопнуть дверью.

И окончательно уйти не только из квартиры Майка, но и из его жизни.

Причем, в конец его фамилии она, не иначе, в порыве ярости впендюрила целых четыре «Ф-Ф-Ф-Ф!». На одно «Ф» больше, нежели Марыля Родович.

Но Майк так и не вспомнил, кто она такая, эта девица. Хотя, самым честным образом пытался. Нет, нет! Все-таки, как только захлопнулась дверь, Майк, вроде, как бы, вспомнил. Правда, еще через минуту понял свою оплошность.

Он ошибся, перепутал девицу с Ларисой. Эта та была поначалу манекенщицей. И ребенок у нее был. А эта…. Нет, Майк решительно не помнил, как ее зовут. Вернее, звали. Кто такая, что их связывало? Слишком стандартная внешность, заимствованные ужимки и прыжки, фразы, многократно слышанные из разных уст.

Одно время Майк всерьез озаботился. Не младенческий ли склероз незаметно подползает? Забывчивость, рассеянность, раздражительность. Налицо все признаки. Но почти сразу успокоился. Не один, и не два из его приятелей жаловались на те же признаки. Они тоже постоянно путали девиц. Кто из них которая? Как кого зовут? Черт их знает!

Мотаются перед глазами уцененные Барби. Сек-энд-хэнд. Все на одно лицо. Кто в этом виноват? У них не только внешность, как под копирку. У них и мозги, вернее, их полное отсутствие общее. И фразы, все взято напрокат. В лучшем случае, в кредит. Все заимствовано. Внутри одни хватательные рефлексы. Как у пиявок.

Майк принял душ, постелил на тахту чистое белье, погасил везде свет и даже отключил оба телефона. Он решил основательно выспаться.

8

Той ночью тонкая линия грозовых облаков у самой линии горизонта укрупнилась и заметно приблизилась к беспечному городу Помпеи. Угрожающе черные, с далекими яростными вспышками молний, уже ровной траурной каймой окружали Помпеи, Везувий и все окрестности. Но жители, все как один, не видели этого. Или не желали видеть. Им лень было поднять сплошь хмельные головы от столов и кружек, и попытаться хотя бы посмотреть на звездное небо. Тогда, хотя бы некоторые из них, заметили. Не могли бы не заметить. Над Помпеями уже которую ночь не бывало чистого звездного неба. Оно каждую ночь сплошь покрыто черными, угрожающе косматыми облаками.

Впрочем, черное кольцо к утру, как правило, чуть отступало. И с восходом солнца над беспечным городом опять ярко светило ослепительное солнце.

Основательно выспаться Карлу Брюллову в ту ночь в роскошном особняке астролога Деция не дали. Арестовали веселую парочку среди ночи, почти под утро. Четверо здоровенных охранников, в шлемах, латах, с длинными копьями, подошли к дому и начали дубасить кулачищами в ворота.

Залаял лохматый пес, заголосила пышнотелая служанка. Деция вместе с Карлом выволокли из постелей и вывели на улицу.

Деций спросонья начал возмущаться. Мол, свободный гражданин свободного города имеет право… Но огромный охранник положил ему на плечо свою лапищу и, глядя в сторону, сказал:

— Молчи, пока стоишь.

И Деций смирился. На время.

Так их и вели через весь город, в окружении четырех охранников с копьями наперевес, как особо опасных государственных преступников.

Первый помощник правителя Помпей долговязый Сумий, который день пребывал в растерянности, граничащей с паникой. Приближались очередные выборы. Остаться на второй срок Гаю Юлию Полибию было крайне проблематично. Конкуренты всех мастей поджимали и справа, и слева.

Содружество «любителей долго поспать» выдвинуло на выборы своего представителя, лентяя и бездельница Марка Церриния Ваттия! Вот только этого не хватало! Этот самый Ваттий был отменным демагогом и краснобаем, мог взбаламутить общественное мнение в самый неподходящий момент.

Да еще этот, Деций. Со своими мрачными пророчествами тоже мог вконец испортить всю предвыборную компанию. И правитель Помпей Гай Юлий Полибий потребовал от Сумия решительно разобраться с надоедливым сумасшедшим астрологом.

Карла Брюллова и Деция подвели к дворцу правителя Помпей и, без всяких объяснений, втолкнули в подвальное помещение с единственным маленьким окошком почти под самым потолком. На полу лежала только охапка соломы.