Надеюсь и жду - Диана Гамильтон

Адам отчеркнул на бумагах различные места. Внушительные ссуды по закладной, которые она и Тони взяли, чтобы провести необходимый ремонт и построить огромную оранжерею. В итоге: ни ремонтных работ, ни оранжереи. Несколько недель спустя, вся сумма была снята полностью. Адам обвел это место кружочком. С пугающей последовательностью со счета снимались и другие крупные суммы, и, таким образом, кредит был значительно превышен.

У Клодии задрожала рука. Она почувствовала слабость и тошноту, как тогда, когда ее пригласили зайти в кабинет управляющего банком.

— Что случилось с деньгами? Что вы с ними сделали?

Клодия не могла вымолвить ни слова. От стыда ей сделалось дурно. Она, молча, покачала головой. Но он настаивал:

— Я вернул деньги в банк и оплатил все счета. Тебе не кажется, что я имею право знать?

Разумеется, он имел право. Но почему он считает себя обязанным разговаривать спокойно и вежливо? Если бы он закричал на нее, она могла бы ответить соответствующим образом — посоветовала бы ему проваливать.

Клодия сморгнула влагу с ресниц и выговорила, задыхаясь:

— Это… очень долгая история.

— У нас впереди целая ночь, — возразил Адам.

— Ты собирался ужинать в городе.

Она ухватилась за это, как утопающий за соломинку. Он, наверняка, голоден.

— Я передумал.

Клодия зажмурилась, стараясь сдержать слезы. Он решил заставить ее выложить ему всю правду. Это приводило ее в отчаяние. Она почувствовала, что он встал с дивана, и услышала звяканье стекла.

— Выпей, это поможет.

Бренди. Адам вложил бокал ей в руку и осторожно, но настойчиво сжал вокруг него ее пальцы. Свой бокал он тоже наполнил и снова опустился в угол дивана, вытянул длинные ноги. В дымчатых глазах застыло пристальное внимание. С таким же выражением, он много лет назад просил ее рассказать о себе, тогда как сам, ни разу не упомянул, ни об одном событии своей жизни, так и не сказал, откуда родом, чем собирается заняться. Тогда это было ей безразлично. Ей и сейчас должна быть безразличной его настойчивая потребность критиковать ее. С какой стати она должна обнажать перед ним свою душу!

После бренди, вдобавок к выпитому за ужином вину, она могла захмелеть окончательно. Но Клодия все равно отпила большой глоток, потому что и это тоже не имело совсем никакого значения. Как ни странно, ей стало немного легче.

— После того, как мы с Тони поженились, после папиного первого инфаркта он — папа то есть — перевел недвижимость, и бизнес, и все-все на мое имя… Он решил, что это целесообразно. — Она поморщилась. В действительности, в этом не было ничего целесообразного, напротив, в свете дальнейших событий, это была самая неудачная из всех отцовских идей. Клодия отхлебнула еще бренди, зубы ее стукнули о стекло.

— И что же? — нетерпеливо произнес Адам. — Все это произошло очень давно. Из того, что я обнаружил, разбирая бумаги, следует, что ваш бизнес развивался вполне успешно.

— О да! — Переполнявшая ее горечь облегчила выход словам, которые полились сбивчивым потоком. — Элен и Тони об этом позаботились. А я им помогала, поскольку не понимала, что делаю. Мы все работали вначале, не жалея сил. Доходы росли, бизнес процветал. Я и не догадывалась, что он ведется ограниченными средствами. Я была страшно занята весь день, а еще следовало приспосабливаться к Тони, заботиться о Рози, проверять, не слишком ли переутомляется папа. А потом у него случился второй инфаркт, и я вовсе перестала замечать происходящее.

В том, что случилось, Клодия винила в первую очередь себя. Если бы только она немного пошевелила мозгами, Тони и Элен не удалась бы их затея. А сама она не оказалась бы в таком ужасном положении, обязанная всем человеку, который презирает ее.

— А что, собственно говоря, происходило?

Адам вытянул руку вдоль спинки дивана. Если она откинется назад, он коснется ее, подумала Клодия, отчего-то чувствуя себя в ловушке. Тем не менее, она испытывала большое облегчение, рассказывая правду и принимая покорно упреки, поскольку она одна и несла всю ответственность с самого начала.

— После нашей свадьбы, — она глубоко вздохнула, — Тони решил отказаться от своего бухгалтерского бизнеса, он занимался им в одиночку, но довольно успешно.

— Помню, ты мне говорила. Человек с приличной работой и деньгами в банке, — процедил Адам насмешливо, и Клодия метнула на него колючий взгляд.

Адам никогда не любил ее, и хотя она и разрушила его виды на будущее, с чего бы ему помнить ее слова с такой точностью?

— Он предложил занять папино место в нашем бизнесе — руководить финансами. Он несколько лет работал бухгалтером у папы. Эта мысль мне в то время тоже показалась очень светлой. Папа мог отдыхать, а у меня оставалось больше времени, которое я могла посвящать Рози и домашним делам, Элен, помимо прочего, взялась исполнять обязанности секретаря. — Клодия не стала ждать, пока Адам задаст новый вопрос — говорить, так все до конца: — Они были любовниками уже много лет и ничуть не стеснялись своих отношений. О чем беспокоиться, если каждый из них очень удобно состоял в браке с одним из компаньонов. Они всегда могли настоять на изолированной спальне и виделись при каждом удобном случае, а заодно извлекали для себя выгоду из бизнеса. Часть персонала была уволена, оставшиеся выполняли двойную работу, и ничто не делалось, как следует. Постельное белье, фарфор и прочее не обновлялось. Поместье требовало денег, вот почему мы обратились за этой ссудой. Тони даже прикинул подробную смету расходов для убедительности. Мы получили ее, тогда они и начали действовать. Деньги оказались все изъяты, осталась кипа неоплаченных счетов, не говоря о закладной, уплатить по которой я не имела средств. Одному Богу известно, на что они тратили деньги — должно быть, открыли за границей счет на вымышленное имя. Они разбились в автомобиле во время совместного бегства. Мы узнали об их связи, только когда после похорон папа разбирал вещи Элен. А о финансовой катастрофе я и понятия не имела, пока меня не пригласили в банк. — Клодия тяжело вздохнула. — Они забрали все и довели нас до банкротства, а я оказалась слишком глупа, чтобы вовремя разобраться в происходящем!

Адам негромко выругался, заставив Клодию съежиться. Наверное, она это заслужила. Он и без того презирает ее, считает непривлекательной, беспринципной, способной дать отставку мужчине только потому, что подвернулся другой, более обеспеченный материально, и какая разница, если к длинному списку грехов, он добавил еще и беспросветную глупость? Она готова перенести это, потому что заслужила.

— Ты не глупа, только слишком доверчива.