Подари мне Воскресенье - Лина Озерова

Может быть, в чем-то Нинка и права и Павлик совсем не такой, каким Ася его себе вообразила?

Эта мысль не на шутку испугала Асю. До сих пор любые подозрения она гнала от себя прочь, дальше и дальше, но, раз угнездившись в подсознании, они теперь никак не хотели покидать ее и настойчиво рвались в душу.

Ася пошла в кабинет. Томик Островского стоял на самой верхней полке, и, чтобы добраться до него, пришлось залезть на стул. «Бесприданница», «Бесприданница», где же… Стоп, а это что такое?

Почтовый конверт, заложенный между страницами, медленно спланировал на пол. Ася на минуту застыла, глядя сверху на голубоватый прямоугольник, потом проворно спрыгнула со стула и схватила находку.

Конверт был не запечатан. Но вместо письма или записки Ася нашла фотографию: загорелая брюнетка в малиновом купальнике лежала на палубе яхты, призывно изогнув бедро и демонстрируя великолепные ноги. Ослепительная улыбка, белоснежные зубы, достойные рекламировать «Дирол», темные локоны сдерживали сдвинутые наверх солнцезащитные очки, — такие красотки на фоне моря обычно украшают туристические проспекты. Но это был не проспект, а обычная фотография… Ася недоумевающе пожала плечами. Однако под первой фотографией оказалась вторая, при взгляде на которую у Аси комок подступил к горлу. На другой фотографии была та же брюнетка на палубе той же яхты, только уже не одна, а рядом с Павлом. С ее, Асиным, Павликом, с ее мужем! Павлик, тоже загорелый, в плавках, обнимает брюнетку, и оба смеются в камеру. А на обратной стороне фотографии — надпись: «Любимому мужу от любимой жены. Навсегда твоя И.»… Что такое??!

Ася тупо разглядывала снимки, то один, то другой. Конверт валялся на полу. Павлик… это был точно Павлик. «От жены». Чушь какая! Но он же никогда не говорил Асе, что уже был женат! И фотографии совсем новые… Павлик на снимках такой же, как и сейчас. И волосы лежат так же, и поперечная морщинка на лбу… Ох!

Асю будто накрыло мутной волной. От ревности потемнело в глазах. Да как он может обнимать другую так же, как обнимал Асю! А она-то, дура, думала, что Павлик любит ее, только ее. А он, оказывается… Хрум! Ася с треском порвала снимок, так что брюнетка на яхте распалась на две половинки. И еще раз, и еще! Вот так! Обрывки полетели на пол. Ася схватила вторую фотографию… и вдруг пришла в себя.

А что, собственно, «оказалось»? Ася устало опустилась на пол, сжимая снимок в руке. Нет, так нельзя, нужно собраться и осмыслить ситуацию. Фотографии — это, конечно, факт неоспоримый. Но ведь фотографии не могли быть сделаны этим летом! Они же с Павлом практически не разлучались! Ни на какое море он не ездил, вообще никуда не ездил. Ася снова посмотрела на снимок. Но вот же, вот яхта, вот брюнетка, вот ее Павлик… «Любимому мужу от любимой жены»… Чушь какая-то, чепуха!

Стоп, сказала себе Ася. Прекрати истерику и давай думать сначала. Они с Павлом познакомились в июле, а фотография могла быть сделана в июне или в мае. Или, в конце концов, в прошлом году. Когда Павлик еще и не подозревал об Асином существовании. Так что брюнетка — дело прошлое, и Асина ревность абсолютно беспочвенна.

Но — жена! Другая жена, не Ася! Зачем было врать, что он ни разу не был женат? Ася вдруг на миг отчаянно пожалела о своей глупой порядочности. Нормальная девушка на ее месте давно бы уж нашла способ тайком заглянуть Павлу в паспорт и выяснить, есть у него там штамп предыдущего брака или нет. А ей, Асе, это и в голову не пришло. Вообще, глупость какая-то — ну зачем, скажите на милость, мужчине скрывать от невесты, что он уже был женат? «Был» же не «есть», все в прошлом, иначе бы в ЗАГСе Павла и Асю не расписали.

А может, у него и дети есть?.. Нет, эту мысль Ася отмела с ходу. Не может быть. Не такой он человек, чтобы ни разу за три месяца не вспомнить о собственном ребенке.

Не такой? А какой? Нинка права — что, собственно, Ася знает о своем муже? Загадочная «И» издевательски улыбалась с фотографии: я-то, мол, знаю побольше тебя…

Ася положила уцелевший снимок на журнальный столик, снова запрыгнула на стул и принялась лихорадочно перебирать книги на полке рядом со злополучным Островским. Доставала, пролистывала, ставила на место, роняла на пол. Просмотрев верхнюю полку, принялась за следующую, потом еще за одну… Гора книг на полу росла, но Асе было все равно. Она не знала точно, что именно ищет: забытое письмо, записку, еще какие-нибудь фотографии — что-нибудь из прошлой, до-Асиной жизни Павла, что-нибудь, что прояснило бы ситуацию, иначе она просто сойдет с ума!

Разгром библиотеки ни к чему не привел. Через полчаса Ася, совершенно обессиленная, повалилась в кресло и разрыдалась.

Плакала она долго и самозабвенно, но облегчения слезы не принесли, только жутко разболелась голова. Ломило затылок, в висках стучали назойливые молоточки. Надо было бы пойти в ванную, поискать в аптечке таблетку, но не было сил подняться с кресла. Так Ася и сидела, всхлипывая и шмыгая носом, тупо глядя прямо перед собой.

Зазвонил телефон. Она не отреагировала — звонок пробивался в ее сознание как сквозь вату, она даже не сразу поняла, что это за звуки. Телефон надрывался минуты три, потом умолк и почти тут же зазвонил снова.

Ася встала, выдернула телефонный шнур из розетки, пошла в спальню. Там она задвинула шторы — солнечный свет нестерпимо раздражал — и повалилась на постель.

Глава 8

Заместительная терапия

Разбудил Асю звонок, но на этот раз не телефонный, а в дверь. Монотонное гудение домофона не сразу выдернуло из сна: голова была страшно тяжелой, и возвращаться к реальности совсем не хотелось. Но домофон гудел не переставая. На секунду гудение прекратилось, потом кто-то, очевидно, снова набрал номер ее квартиры. «Господи, ну иду, иду…» С трудом поднявшись с постели, Ася накинула халат, поплелась к входной двери и нажала на кнопку, даже не поинтересовавшись, кто именно желает попасть к ней в гости.

— А я уж думала, тебя дома нет, — выпалила Нинка, через пару минут возникшая на пороге.

— А сколько времени? — спросила Ася.

— Полдесятого.

— Чего?

— В смысле? — не поняла Нинка.

— Полдесятого чего?

Ася понятия не имела, что сейчас — день, ночь? Утро, вечер?

Нинка удивленно хлопнула ресницами:

— Полдесятого утра, конечно. Ты что, еще не проснулась? — Нинка сбросила рюкзак и пинком загнала его под стол. Потом сняла куртку и, не нагибаясь, стала стаскивать с ног тяжелые модные ботинки. Ася наблюдала за ней, постепенно приходя в себя.

— А где ты вчера была? — спросила Нинка. — Я звонила, звонила, никого. И мобильник не отвечал. Опять небось дома его забыла? Ну так где ты была? С Сергеем? Ась, ты куда?