Гремучая смесь с колокольчиком - Татьяна Луганцева

– Дочка! Как же ты нас напугала! Ты упала просто замертво! – сквозь пелену проступило и лицо Сергея Семеновича.

– Почему? – прошептала она.

– Что? Что, Таечка?

– Почему ты раньше не сказал, что ты мой отец? – с отчаянием спросила она.

– Да не мог я, мужества не хватало. Ты была рядом, и ладно!

– Тая, успокойся, – взял ее за руку Алексей, хотя ладонь у него была просто ледяная.

– Леша, мы же брат и сестра! Что мы наделали? Это же ужас! Сергей Семенович, отец, Алексей твой сын, его родила Лиза!

– Твою же… – пролепетал Илюшин.

Доктор только и успела подхватить под руки медленно оседающего на пол Сергея Семеновича. С другой стороны его подхватил Алексей.

– Тише! Тише! Дышим медленно и спокойно. Вот так… Присаживайтесь. – Врач усадила Илюшина на стул. – Я сейчас принесу сердечные лекарства. – И она выбежала из палаты.

– Какой сын? – не понимал Сергей Семенович. – Как Лиза родила? Когда?

– Ты этого не знал? – полувопросительно, полуутвердительно сказала Таисия.

После того как Сергею Семеновичу сделали два укола от сердечного приступа и он успокоился, Тая рассказала ему историю Алексея.

Было видно, что Сергей Семенович находится в шоке.

– Как же это? Что же я за дурак такой? Это точно, что вы мне рассказали?

– Совершенно точно, – подтвердил Алексей.

– Как же я не заметил, что она была беременная? Как?! – недоумевал Сергей Семенович. – Это же невозможно!

– Как видишь, вполне возможно! – ответила Тая. – Что же мы наделали?!

Думая о том, что она потеряла свою любовь, потому что теперь ни о каких отношениях с Алексеем не может быть и речи, Таисия чувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Алексей тоже выглядел очень расстроенным и потерянным, но держался.

– Как же я не знала, что я приемная дочь? – недоумевала Тая. – Родители никогда об этом не говорили!

– Тебя взяли совсем маленькой, несколько месяцев от роду, и скрывать этот факт, наверное, было их решением, они имели на это право, – ответил Сергей Семенович.

– Для меня эта новость как гром среди ясного неба, – призналась Таисия. – Теперь я понимаю, почему именно меня Аглая выделила из толпы молодых художников и сделала своей помощницей. Я-то думала, что она узрела в моих работах особый талант, – горько усмехнулась Тая. – Да и ты всегда был так добр ко мне.

– Постой! Ты сказала, что вы не можете быть вместе с этим молодым человеком, потому что вы брат и сестра? Но этого не может быть! – вдруг очнулся Сергей Семенович. – Если его и родила Лиза, то отец не я.

– Не ты? Почему? – тупо спросила Тая.

– Да потому, что у нас никогда в жизни не было близости! Я любил Лизу чисто платонически, я боготворил ее, берег. Я хотел жениться, а уж потом… На этот раз я хотел сделать все правильно, – пояснил Сергей Семенович.

– У вас ничего никогда не было? – переспросила Тая.

– В том смысле, что ты вкладываешь в этот вопрос, нет. Мы только целовались, но дети от этого не получаются, – развел руками Сергей Семенович.

– Значит, вы не мой отец, – констатировал Алексей с огромным облегчением.

Таисия облегченно выдохнула.

– Я бы не пережил этого. Только нашел любовь всей своей жизни, и вот уже ее отнимают… – горячо заговорил Алексей. – Мне все равно, что я ошибся с отцом. Это даже лучше! Потому что в свете открывшихся обстоятельств меньше всего я хотел бы, чтобы у нас с тобой был один биологический отец, – посмотрел он на Таю.

– Я не понимаю, я не понимаю, – повторял как заведенный Сергей Семенович.

– Именно поэтому вы называли Лизу ангелом? Потому что она была непорочна для вас? – уточнил Алексей.

– Лиза говорила мне, что была девственницей, и я ей верил! Я не знаю, кто у нее еще был и что произошло… Но почему она мне не сказала о своей беременности?

– Это вопрос риторический. Откуда же мы теперь узнаем? Может быть, она не знала, как это сделать? Может быть, ей было стыдно, страшно или еще что? Сергей Семенович так любил ее чистоту, так настаивал, что она ангел, что признаться в беременности было тяжким испытанием, – предположила Таисия.

– Нет! Между нами была любовь, а значит, и доверие. Она должна была сказать, – не соглашался Сергей Семенович.

– А если бы вы ее не простили? Любящей женщине тяжело пережить такое, – сказал Алексей. – А Лиза вам что-то рассказывала о себе? Что вы о ней знали? Может, у нее были какие-то странности, что-то необычное?

– Господи, – снова приложил руку ко лбу Сергей Семенович, – столько лет прошло, а ее образ так и стоит перед глазами. Она была очень набожная… Когда я познакомил ее со своим другом-священником, она стала его прихожанкой.

– Вы имеете в виду отца Георгия? – уточнила Таисия.

– Именно! Я дружу с ним смолоду. Он всегда говорил, что мне безумно повезло с Лизой, что она очень правильная. Что по силе нравственности даже матушкой могла бы быть. И это несмотря на то, что безумно красива и соблазнов у нее было хоть отбавляй. А из странного… – задумался Сергей Семенович. – Я не помню. Хотя что-то было, что меня напрягло, но я не помню.

– Может, постараешься? Вспомнишь? – спросила Тая.

– И у нас есть человек, который поможет, – добавил Алексей.

– Ты об Алевтине Игоревне? – сразу же догадалась Тая. – Ты ей веришь? Один раз мы уже пробовали.

– Я наводил справки. Она – хороший специалист, ей можно верить. Алевтина Игоревна и сама была удручена, что у нее не получилось.

– Я согласен на все. Только вы мне объясните, что происходит? К чему все эти вопросы по прошествии стольких лет? – спросил Сергей Семенович.

– Мы подозреваем, что Елизавета умерла не из-за болезни, а кто-то ей помог отправиться на тот свет, – ответила Тая. – И этот кто-то очень не хочет, чтобы мы это узнали.

– Лизу убили? – ахнул Сергей Семенович. – Да кем же это надо быть? Более безобидного существа я не встречал за всю жизнь.

– Причины бывают разные. Ревность, месть, – ответила Тая и сама испугалась своих слов, потому что на ум приходил один человек – Аглая.

Тая переглянулась с Алексеем, и стало понятно, что он подумал о том же самом.

Илюшин понял их без слов и энергично замотал головой:

– Она не могла, нет… Она сама вызвалась ухаживать за Лизой… Нет…

– Эта женщина с очень сильным характером, и мы все об этом знаем, – сказала Таисия. – Она осталась одинокой на всю жизнь, как и ты, а это говорит, что любовь к тебе у нее была такая же сильная, как у тебя к Лизе. И потом, она находилась в состоянии стресса. Она потеряла любимого человека, ребенка, и всему причиной – Лиза, за которой она вызвалась ухаживать. Какая жертвенность! Ничего не скажешь! Она усыпила твою бдительность, чтобы просто быть рядом. А уж потом, когда Лиза оказалась у нее в полной власти…

– Я не верю! Аглая не могла! – закричал Сергей Семенович. – Этого не может быть! Зачем?! За-чем?! Лиза же и так умирала! Зачем марать руки?

– Да ты не понимаешь! Может, Аглая хотела, чтобы она помучилась! Может быть, она сама хотела приложить руку?

– Ты сейчас говоришь о матери! – напомнил Таисии Сергей Семенович.

– Я говорю о человеке, который мне не безразличен, не более того. Моя мать умерла, когда я была подростком, и воспитывал меня отец, который сейчас умирает от тяжелого онкологического заболевания. И спасибо Алексею, он заплатил за лечение огромные деньги, которых у меня нет, – на одном дыхании выпалила Таисия.

У Сергея Семеновича не дрогнула ни одна мышца на лице.

– Вы хотите на Аглаю натравить полицию?

– Родной мой человек, – обняла его Тая, – я не хочу никому зла! И не хочу никого натравливать! Но неужели ты не хочешь узнать правду о смерти Лизы? Ты же любил ее и нарисовал ее предсмертный портрет! Если человек был, с твоих слов, чист душой, за что его убили? Почему перед смертью этой девушке было уготовано такое? Родить в морге и умереть? Это за что?! И до сих пор ее душа требует возмездия. К кому переходит ее портрет, тот человек умирает насильственной смертью. И вот он снова всплыл и исчез.

– Ты про портрет? – спросил Сергей Семенович.

– Про него, – подтвердила Тая.

– Просматривал я как-то свою почту, а она есть даже у такого дундука и динозавра, как я, – начал повествование реставратор. – И тут приходит мне письмо от некоего Эрика Эрастовича, что он нуждается в моих услугах. Мол, ему порекомендовали обратиться именно ко мне. В письмо были вложены и фотографии картин. И тут я увидел портрет Лизы, который сам нарисовал и который искал много лет. Тогда я потерял покой и сон, словно все вернулось. Естественно, я согласился. Я договорился с ним встретиться, чтобы узнать, откуда у него мой портрет?

– Встретились? – уточнил Алексей.

– Да. Эрик Эрастович задавал вопросы о Лизе, кто она, умерла ли, жива ли. Я понял, что его только это и интересует, а не реставрация его дорогих полотен.

– Вы ответили на его вопросы? – спросила Таисия.

– Отчасти. И в свою очередь поинтересовался, как портрет Лизы оказался у него? Он даже не понял, что этот портрет в свое время нарисовал я.