Чужая память - Геннадий Васильевич Иевлев

Планета была не то, чтобы странной, но какой-то противоречивой. Она была массивна и стара, под стать своей звезде, начавшей разгораться от уменьшения водорода в её ядре. Это однозначно показывали, как, уже подходящее к концу обезличивание поверхности планеты, так и атмосфера, хотя очень мощная, но с низким содержанием кислорода. Её ось вращения была наклонена примерно на сорок градусов, так что на ней имели место сезонные явления, но близость её к своей звезде делали климат на ней достаточно жарким и к тому же «Глорр» совершил посадку где-то в районе экватора, то есть в наиболее жаркой части планеты.

Большая часть окружающей место посадки поверхности состояла из твёрдой скалистой породы, покрытой на ширину половины ладони слоем коричневой пыли, именно пыли, а не песка. Скорее всего пыль была продуктом эрозии, как повсюду торчащих из поверхности шпилей, так и виднеющихся вдали гор. Выступающие части поверхности, свободные от пыли, были покрыты зеленоватыми, жесткими, как металлическая щётка, мхами. Воздух содержал очень мало влаги, практически, был сух и было непонятно, откуда мхи берут влагу, так как анализ показывал большое содержание в них воды, гораздо большее, чем содержалось её в поверхности, на которой росли эти мхи и в атмосфере, которой они контактировали. Атмосфера, действительно оказалась неоднородной: в ней содержались какие-то уплотнения из той же самой атмосферы. Атмосфера в атмосфере: своего рода невидимые облака. К тому же в этих самых уплотнениях содержалось большое количество электричества и когда они касались каменных шпилей, то шпили вспыхивали, будто получали грозовой разряд. Что успокаивало, атмосферные уплотнения, по непонятной причине, ниже примерно полусотни метров не опускались и потому за стоящий на плато корабль можно было не беспокоиться.

По уточнённым подсчётам исследователей, океан был меньше, чем казался с орбиты и занимал даже меньше четверти поверхности планеты и жил, будто своей жизнью, отгородившись от суши полосой леса, местами достигавшей пятнадцатикилометровой ширины и если над сушей облаков практически не было, то над океаном они появлялись регулярно: то тяжелые и мрачные, будто, разъярённые близостью добычи хищники, с яркими вспышками электрических разрядов и совсем тихими раскатами грома; то белые и лёгкие, будто потерянные, пролетевшими над ним птицами, перышки, хотя никаких птиц за эти дни планетарные исследователи не видели.

Аттонар запретил планетологам удаляться от берега в океан далее ста метров и потому более пространных характеристик океана ещё не было. Окаймляющий океан лес состоял из деревьев всего лишь одной породы, напоминающих хвойные деревья Зоторы. Деревья были какие-то странные, будто одного возраста: среди них совершенно не наблюдалось молодой поросли, как не наблюдалось и кустарников, неизменно растущих перед лесом, да и трава росла лишь неширокой полосой перед ним поодаль. К тому же деревья росли настолько густо, будто и в самом деле составляли собой изгородь, отгораживающую океан от суши.

Самое же странное было то, что нигде, ни в траве, ни во мхах, ни в лесу не наблюдалось ни единого биологического организма — планета была совершенно безжизненна, если не считать некоторых ленивых, словно сонных, бактерий, которых удалось обнаружить во мхах.

Но в тоже время исследователи давали однозначное заключение, что на планете должна быть разумная жизнь, потому что в коричневой пыли нашлось очень много химических соединений, явно, искусственного происхождения, да и город на горизонте подтверждал это. Но почему за дни пребывания на планете никто из её разумных жителей не заинтересовался пришедшими инопланетянами, было и странно и совершенно непонятно.

После некоторых раздумий, Аттонар решил сам обследовать находящийся на горизонте город, не дожидаясь местных жителей, тем более, что никаких тревожных результатов анализаторы не выдали — по крайней мере в радиусе двух десятков километров от посадки «Глорр» никаких активных объектов биологического происхождения не регистрировалось.

Он повернулся к штурману.

— Ты мечтал о поверхности планеты. Не желаешь пройтись?

— Желаю! — Амп Грат повернулся к Аттонару.

— Тогда пошли.

Амп Грат медленно поднялся и шумно выдохнул, будто сбросил с плеч тяжёлую ношу. Они направились к исследователям в лабораторию.

— С нами пойдут Валлит и Лаггран, — произнёс Аттонар остановившись в дверном проёме лаборатории.

Повернувшись, разведчики уставились в него.

— Я решил сходить в город. Может быть будет какая-то польза. Иначе, видимо, мы не дождёмся контакта с местным населением. Какие-то они, совершенно, нелюбопытные, — с усмешкой на губах произнёс Аттонар.

— Я тоже, — Руннар сделал шаг в сторону Аттонара.

— Нет! Остаёшься за капитана, — Аттонар категоричным взмахом руки, дал понять механику беспрекословность своего решения. — Вернёмся, тогда сходите вы. Разрешаю двум сходить к морю и сделать анализ воды на пригодность к употреблению. Кому — решите сами. Кроме тебя, — он ткнул указательным пальцем в сторону Руннара. — Из корабля ни шагу. Если вода пригодна для наших нужд, перед стартом сделаем полный забор.

Повернувшись, Аттонар направился в ангар. Амп Грат и названные им планетарные исследователи направились за ним.

* * *

Из трёх, два четырёхместных траппера ещё находились в ангаре: хотя экипаж «Глорр» состоял из девяти человек, но по неписанному закону, на корабле, в чужом пространстве, всегда обязан был оставаться, хотя бы один член экипажа и один траппер. Аттонар, причины, почему так, не знал, но всегда пользовался одним и тем же траппером и потому не раздумывая, направился к летательному аппарату с номером два. Его спутники заняли положенные им места: Амп Грат — рядом, Валлит и Лаггран — сзади. Активировав генератор траппера, Аттонар связался с Руннаром и получив подтверждение, освободил захваты, оторвал летательный аппарат от пола и подождав, когда раскроются створки люка, послал его наружу.

Сделав вокруг корабля пару кругов и убедившись, что причин для беспокойств не наблюдается: корабль занимает устойчивое положение, расположившись на твёрдом коричневом плато, густо покрытым зеленым мхом, Аттонар направил траппер над полосой травы в сторону города.

Если на плато, кроме мхов больше ничего не росло, то здесь трава была достаточно высокой, хотя и не густой и ему пришлось вести летательный аппарат на высоте не ниже трёх метров, потому что чиркнувшая первоначально по днищу траппера трава, громким скрежетащим звуком, показала свою изрядную жёсткость. Анализаторы траппера работали с полной нагрузкой, постоянно выдавая на свои терминалы ряды данных анализа окружающей среды, но никаких тревожных сведений не было, будто планета была рада встрече с инопланетным разумом.

Смотря на пробегающую под летательным аппаратом траву, между которой местами проглядывало какое-то тёмное покрытие, Аттонар вдруг поймал себя на странной мысли, что это ничто иное, как автомагистраль, когда-то