Машенька для двух медведей - Бетти Алая

Машеньку. Она больше не сопротивляется. Позволяет намыливать, целовать, тискать.

— Задрать бы твою ножку... да ворваться в обе дырочки сразу, — шепчу, покрывая поцелуями мокрую кожу истинной, — и залить их спермой до самых краёв.

— Дима, — испуганно замирает, — я боюсь... это... вы во мне оба не поместитесь.

— Впусти и увидишь, — мурчит Дэн, массируя покрытые вязким гелем грудки Машеньки, — просто доверься. Мы же твои медведи. И никогда больно не сделаем.

— Это... я не знаю... можно пока привыкнуть к тому, что есть?

Издаю низкий рык. Но слово Маши — закон для нас. Так что мы домываем малышку, вытираем полотенцем и отпускаем одеваться. Сами же быстро натягиваем домашнее.

— Пойду готовить завтрак, проверишь периметр? — спрашивает Громов.

— Без проблем, — направляюсь к воротам, проверяю замки.

Затем чувствую холод. Была бы у меня шерсть, она бы встала дыбом. Я знаю, кто пришел. Открываю ворота. За ними — чёрная тачка и два мужика. Одетые обычно, но энергетика сметает напрочь.

— Что друидам понадобилось в нашем скромном доме? — цежу.

— Есть разговор, берсерки, — напряженно заявляет самый высокий, — у нас для вас задание.

Глава 31

Маша

После утреннего секса и горячего душа я чувствую себя другим человеком. Вчерашний ужас отошел на задний план, теперь я под защитой моих мишек. Падаю спиной на шикарную просторную постельку.

— Как же крууто! — восклицаю, — теперь я здесь живу! У меня свой дом!

Да еще и с такими заботливыми, нежными, но дикими мужчинами. Хихикаю, вспоминая, как жестко мне утром взяли. Их слова о двойном проникновении вызывают спазмы внизу живота.

И страх.

Потому что я знаю, что это. Видела, как порой Алина поглядывала порно. И там два мужчины буквально разрывали девушку...

Подруга ещё хихикала, типа да ладно, ей приятно. Это теперь мне предлагают мишки? Ох! Щеки вспыхивают, усердно натираю их ладонями, чтобы румянец сошел.

Хватит думать о всяком неприличном!

Скатываюсь с постели. Стягиваю полотенчико, гляжу на себя в зеркало. Лишь сейчас внимательно рассматриваю метку. Напоминает символ солнца. И яркая такая, чёткая.

В первый день она такой не была.

Улыбаюсь, сама не знаю почему. Словно впервые я на своём месте. Там, где должна быть. И мои мишки рядом! Они мои половинки. Хм! А как правильно? Трети? Нет, половинки звучат круче.

Мои вещи пока не распакованы, сумки лежат в коридоре. Достаю мобильный, набираю Алину.

— Привет! — отвечает весело, — Машуня, как ты? И, главное, где?

Эээ... подвисаю на пару секунд.

— Я у... Димы. А ты как себя чувствуешь?

— Прикинь! Тут такое! — восклицает она, — мне сон приснился, что мы с тобой убегали от волка-людоеда.

Ага, сон. Значит, Наиль реально владеет такой силой. Но Алина прям веселая такая, отдохнувшая. Оборотни её не тронули, уберегли её психику. Но когда-нибудь ей придётся узнать правду.

— Жуть! — отвечаю с улыбкой.

— Ага! И медведи там были, двое. Огромные такие, мохнатые, брр! Волки другие... и мужики снились.

— Дааа? — тянула.

— Да! Такие самцы горячие! Меня несли на руках, я прям таяла, — мечтательно тянет она, — только вот я в общаге проснулась. Но комендантша пропала, а нам всем сказали по домам до выяснения обстоятельств.

— И ты сейчас...

— Да, у предков. Обещали связаться, когда универ снова начнет работать, там на ушах все.

— И ты в порядке? Ну, чувствуешь себя как?

— А что? Норм. Ты-то сама... хорошо, что твой байкер подсобил, да?

— Угу.

— Он тебя не обижает?

— Нет. Он замечательный. Добрый и нежный.

— Супер! На свадьбу пригласишь? Только ты это... не беременей там, поняла? Рано еще! — сурово наставляет подруга.

— Хорошо, — смеюсь.

Мы прощаемся. На душе становится легче. Мне очень жаль жертв Захара, но моя подруга цела и ее психика не сломалась. Это самое главное.

Достаю из сумки чистые трусики. Надеваю.

Улыбаюсь, лезу в шкаф и перебираю чистые футболки моих мишек. Теперь буду в них ходить. Нафиг домашние шмотки! Натягиваю черную футболку с принтом в виде черепа.

Байкеры есть байкеры. Хихикаю. На сердце легко и спокойно. Я чувствую себя полностью защищенной. Нужной и любимой.

Спускаюсь. И еще на подходе слышу голоса. Мои оборотни и какие-то неприятные. Вдоль позвоночника пробегает волна мурашек. Брр!

Прислушиваюсь.

— И что вы хотите? По итогу? — напряженно спрашивает Денис.

— Устранить цель, ни больше, ни меньше. Вы умеете это делать. Ребенок этот не должен был рождаться.

— Сколько щас вашему друидскому наследнику? — раздражённо уточняет Дима.

— Примерно девятнадцать-двадцать лет.

— И пол вы не знаете...

— Нет. Ориентировочно, девчонка. Уж больно характерная энергия была у младенца. Женская, мягкая. Но точно сказать не можем. Знаем лишь, что она дитя сильнейших.

— И где её искать? Хоть какие-то зацепки есть?

— Только приют, в который ее родители отдали.

— Она в чём-то провинилась? Зачем устранять молодую девушку? Или парня?

— У нас запрещено рожать детей. Мы черпаем силу от природы, ни одного наследного друида не существует. Это тысячелетняя традиция, как у вас истинность. Если друиды начнут друг с другом спать и спариваться, мы станем ничем не лучше обычных людей. Не сможем контролировать распространение силы. Люди узнают о нас...

— Скверно.

— Именно. Мы с оборотнями веками хранили общие тайны. Мы знаем многое о вас, вы помогаете нам быть теми, кто мы есть. Закон един для всех и нерушим. Эльва и Коган нарушили его. И поплатились своими жизнями за страшный грех перед природой.

Сердце пропускает удар. Эльва и Коган? Почему эти имена мне знакомы?

— Вы же знаете, что мы берем заказы только на убийц, в основном оборотней. А тут молодая девушка... или парень... не знаю, — напряженно говорит Дэн.

— Он опасен. Его сила непредсказуема. Скорее всего, он самый мощный друид из всех, кого мы знали. Потому что уже у младенца был огромный энергетический след.

— Почему же вы сами всё не сделали?

— Эльва наложила заклятье на ребенка. Оно скрыло младенца, сейчас он ничем не отличается от обычных людей. Но после восемнадцати сила начнет проявляться активнее. Вы как существа мира ночи можете её почувствовать.

Я боюсь дышать. Почему-то слова этих мужчин меня пугают!

— Награда будет щедрой, берсерки, подумайте. Этот ребенок может владеть разрушительной силой. Такой, что весь наш мир поставит под угрозу.

— Мы подумаем.

В голосе Дениса я слышу неприкрытую злость. Ему не нравится, что их просят убить невинного. Внутри меня появляются новые чувства, словно мои мишки переливают в меня эмоции, как в сосуд.

И когда друиды уходят, я робко спускаюсь на первый этаж.

— Вы же этого не сделаете? — спрашиваю серьезно, — не убьете невинного?

Медведи переглядываются.

— Машунь,