Всему свое время - Ирина Быстрова

– А она полезла на стенку, – продолжал Димка. – Может, у нее климакс?

– В тридцать пять? – усмехнулась я.

– Может, аномалия.

Аномалия ли это – желать быть в курсе того, чем живет твой муж?

– Аномалия – это то, что раньше она на все смотрела сквозь пальцы.

– Под «всем» что ты подразумеваешь? – обозлился вдруг Димка. – Я ей не изменял..

– Ну да, ну да, – ехидно заметила я, – а я?

Он помолчал немного:

– Знаешь, Зарубина, на фоне других я просто идеальный муж.

Знаю. Согласна. Все в мире относительно, и на фоне других Димка – просто герой. Хотя бы потому, что на все готов ради дочек. Но Поляковой, видимо, требовалось еще кое-что, кроме этого.

– Боюсь, не порвет ли кого ненароком, – со вздохом проговорил Димка.

– Чур только не меня, – испугалась я. – Терпеть не могу эти бабские разборки.

– Если до сих пор она не проявилась у тебя, может, все обойдется.

– Тьфу, тьфу, – поплевала я.

– Звони, если что, – велел Димка.

– Непременно.

Вита… ну что вот она хочет этим добиться? Ну узнает всю правду о Димке. Дальше что? Я с ней даже разговаривать не буду. Димка не первый у меня, кто оказался женатым. И я всегда считала, что это их проблемы, не мои. Какие могут быть претензии ко мне? Они не щенки на поводочке, чтобы брать их голыми руками и уводить, куда вздумается. Они сами туда идут. С превеликим, надо сказать, удовольствием. Вот только когда дело доходит до ответственности, так сразу начинается впадание в детство и пускание слюны: это, мол, все она. Надеюсь, Димка не такой слабак.

Что до Машки, так в следующие несколько дней дома ее было не застать.

«Мамы нет», – отвечали дети. Или вообще из трубки бежали длинные гудки. Я пыталась дозвониться до Маруси раз десять, все безуспешно. Итак, перемены были налицо – Машка явно внедрялась в новую жизнь. Интересно, кем она намеревается работать? Я не могла придумать ни одной профессии, куда бы Марусю взяли сразу же, без лишних проволочек. Уж слишком давно отсутствовала она на рынке труда. Слишком сильно там все переменилось. Она хоть догадывалась об этом? Или брала на вооружение опыт все тех же сериальных девиц, которые в первой серии еще никто и звать их никем, а во второй у них уже все на мази? Ой, шмякнется она с высоты своих иллюзий на жесткую землю. Даже думать об этом не хотелось.

– Ну, как там? – одолевала меня Светка.

– Не в курсе, – в сердцах отвечала я. – Не могу дозвониться. Все время нет дома.

– Понятно, – ворчала Светка, – претворяет в жизнь свои безумные планы. Боже мой! – стонала она. – Ну вот кем, кем Маруся может работать?!

И мы прощались в растрепанных чувствах. До следующего звонка. Следующий разговор с точностью до последней буквы и запятой повторял предыдущий. А до Маруси было все так же не дозвониться.

– В общем-то дальнейший ход событий ясен, – однажды сказала Светка. – Сначала она найдет себе работу. Потом сменит имидж. Покрасится или там примется худеть как одержимая…

– Не знаешь, – перебила я, – почему все начинают именно с этого?

– Не-а, – зафыркала Светка, – наверное, все из-за рекламы. Так вот, потом подключится к Интернету и будет организовывать свою отдельную жизнь там. И все для того, чтобы доказать Пете, что она тоже ого-го! При этом так будет занята своей бурной деятельностью, что даже не обратит внимания на то, что Пете это до левой задней. Глядишь, так пройдет пара-тройка лет…

– Потом она все-таки заметит… – подхватила я.

– Нет, – возразила Светка, – ни черта не заметит. Там ведь нечего замечать, ты что, не помнишь? Петя никак не изменился. Все останется как прежде. А вот Маруся будет считать, что отвоевала Петю. Что он опять ее полюбил…

– Опять? – усмехнулась я.

– Не перебивай, – рявкнула Светка, – с мысли собьюсь! Вот, значит, будет она считать, что отвоевала его просто потому, что столько всего сделала с собой. Это опять к вопросу об иллюзиях. Мы создаем мысленно тот мир, в котором живем. Verstehen?

«Ферштеен, ферштеен. Как это все сложно, – думала я, идя с работы домой. – Стремишься усовершенствовать мир, а он плевать на это хотел. Он остается таким, как был. А тебе вроде становится теплее от того, что ты тут немножко посуетился на благо его преобразования. И думаешь, что все так здорово складывается – вот же что-то изменилось. И невдомек, что „что-то“ – это ты, и только ты, но никак не мир вокруг».

А если проще, если спуститься на пару этажей вниз, к бытовухе семейной жизни, то если мужик хочет что-то сделать, ты хоть из штанов выпрыгни, он это сделает. Налево ему надо – значит, будет «налево». Крепкий семейный очаг – значит, очаг. Ты тут ни при чем. Все кивают на «треники» с вытянутыми коленками, в которых ты ходишь дома вместо того, чтобы носить платья с хвостом. Или на отсутствие маникюра и зарождающийся целлюлит. Мол, а чего вы хотите? Мол, поэтому он и косит глазом налево. Ой, оставьте! Не надо нас дурить! Не надо перекладывать с больной головы на здоровую.

Я шла по вечерним улицам. В воздухе уже пахло осенью. Еще везде зеленела листва, но небо уже было другое. Прозрачнее, выше. Скоро похолодает, деревья станут сначала желтыми и красными, а потом просто сиротливо голыми. И грянет мой день рождения. Я постарею еще на год. Опять буду пристально вглядываться в зеркало в поисках новых морщинок или иных свидетельств увядания. Жизнь движется вперед и никогда не оборачивается, чтобы посмотреть: а что же она натворила? Ей это ни к чему. Вот у меня пока так не получается. И очень часто я усаживаюсь с чашкой крепкого кофе в свое любимое кресло у окна и принимаюсь размышлять о том, что давно уже кануло в Лету. Жалею о чем-нибудь? Скорее нет, чем да. Но думаю часто.

Мобильник в кармане куртки завибрировал. Эсэ-мэска. От Димки.

«Я не хочу ничего менять…»

Здорово. Я тоже не хочу.

«…Мы же имеем право вести себя как хотим?»

Имеем.

Вот только жена его считает иначе. И тоже имеет на это право. Как и Маруся. Все зависит от того, в какой из вершин любовного треугольника ты находишься.

И от темперамента. Вон Вита оказалась горячих кровей. Того и гляди, доберется до меня и вцепится в волосы, не вникая ни в какие подробности. И имеет на это полное право…

Алена

Неужели меня все-таки прихватило? Неужели я влюбилась? Нет, я, конечно, все время ждала эту самую великую любовь, но, когда теоретизируешь, все видится совсем иначе, чем когда то же самое происходит в действительности. Я чувствовала, что между нами с Алексом произошло НЕЧТО. Именно в тот момент, когда он приволок эту кучу журналов в мой кабинетик. Как будто в пробирке смешали два вещества и там все заискрилось и забурлило. Как раз то, чего я ждала все эти годы. Но тогда почему я так испугалась?