Вечные каникулы - Скотт Киган Эндрюс

Школа превратилась в укреплённый лагерь. По периметру круглосуточно ходили патрули, а у главных ворот и входа в здание школу располагались посты охраны. Было введено правило, по которому в каждом патруле и на каждом посту присутствовал офицер, дабы держать мальчишек в узде.

День начинался в 8 утра с парада и смотра, затем завтрак, а следом муштра и упражнения всё утро. День был отдан спорту и сбором хлама. Пока хватало топлива, Мак каждый вечер устраивал киносеансы, но оно уже давно кончилось, так что нам пришлось привыкать жить без электричества. Из технических игрушек у нас остались только магнитофоны и фонари, работающие от батареек; нам удалось собрать достаточное количество батареек, чтобы хватило надолго, так что мы могли хотя бы слушать музыку. Когда Мак не устраивал ночные занятия, вечернее время было свободным. Мальчики играли в настольные игры; Грин создал театральный кружок и объявил о прослушивании на пьесу «Наш городок»; третьеклассник по имени Лилл собрал музыкальный ансамбль.

Хиткоут и Уильямс расширили ферму, и теперь у нас имелось несколько голов скота. Огород Петта также чувствовал себя неплохо. Все находились при деле, двигались и имели цель.

Однако в воздухе постоянно висело нескрываемое напряжение. Офицеры, связанные общим преступлением, стали сплочённым отрядом, единой верной бандой, обладавшей абсолютной властью и не боявшейся её применять. Нам повезло, что только один из них, Уайли, оказался конченным ублюдком. Остальные командовали, издевались и управляли, но положение не становилось настолько серьёзным, как я предполагал. Мак, похоже, немного сдерживался, и я не мог понять, почему. Я предполагал, что он будет постоянно сжимать всех в тисках, но, чаще всего он просто кричал и раздавал случайные оплеухи. Его излюбленным наказанием являлось заставлять провинившихся бегать кругами перед завтраком.

Мне кажется, он и сам был слегка шокирован собственным поведением в отношении Бейтса. С истощением запасов топлива, микроавтобусы стали бесполезны, поэтому наша зона поисков была ограничена несколькими милями во всех направлениях. При каждом удобном случае мы собирали лошадей, а Хейкокс проводил для офицеров занятия по верховой езде. Я уже мог ездить верхом, но лишь на поздних этапах своего выздоровления я мог выносить боль, вызванную постоянной скачкой вверх-вниз на шагающем четвероногом животном.

Похоже, все усилия Мака были направлены на обеспечение безопасности и тренировки мальчишек. Но для чего он их тренировал? Я прямо спросил его об этом, но этот загадочный ублюдок выдал лишь «Увидишь». Я считался его заместителем, но он мне пока не доверял.

И пока он занимался своими планами, я занимался своими.

После того, как я застрелил Бейтса, отношение Нортона ко мне изменилось. Пусть он и вёл себя со мной весело и таинственно, я чувствовал в нём настороженность. Он не до конца понимал, чего от меня ожидать. Думаю, мои действия удивили его не меньше, чем меня самого. Я его не винил. Я и к самому себе относился настороженно.

Иногда мой отец просыпался по ночам с криками. Я знаю, во время его командировки в Боснию, случилось нечто страшное, но он никогда не рассказывал, что именно это было. Теперь настала моя очередь просыпаться от крика и в поту. В моих кошмарах Бейтс вопил с креста мне прямо в лицо, а Мак стоял рядом и аплодировал, пока я отрезал от своего бывшего учителя небольшие куски, которые превращались в маленькие рты и присоединялись к общему хору.

Прежде у меня никогда не было кошмаров. Все ужасы и смерти, которым я был свидетелем во время Отбора, всё насилие, которое причинялось в отношении меня, как физическое, так и психологическое, не вызвало у меня ни единой бессонной ночи. Однако насилие, которое я причинял в отношении других, мучило меня. Я всегда считал, что это с моим отцом произошло нечто ужасное; теперь я понял, что это он творил нечто ужасное с кем-то другим. Я осознал, что совсем не знал своего отца, ни того, на что он способен.

Впрочем, теперь я начал осознавать, на что способен сам. И это меня пугало.

Тем не менее, я оставался сконцентрирован на своих целях — завоевать доверие Мака, найти возможность предать его, найти Матрону и девочек, сделать из школы убежище, которым она и была всегда. Я был готов сделать всё, чтобы достичь этих целей, но я не мог сделать этого в одиночку.

* * *

— У тебя есть ствол, так почему ты просто не пристрелишь этого гада? — спросил однажды Нортон во время ежеутренней поездки по полям.

— В смысле, просто подойти и хладнокровно его расстрелять?

— Ну, да. Я именно об этом. Почему нет? Серьёзно, почему нет?

— Это не очень этично, не так ли?

Он разразился смехом.

— Этично? Ты, прикалываешься, блядь? Речь о человеке, убившем нашего учителя истории, человеке, который стал заместителем психопата, человеке, который по любым законам будет осуждён за убийство ребят из Территориальной армии? Этично? Не смеши меня. Разве более этично планировать его уничтожение, лёжа на больничной койке? По крайней мере, если ты подойдешь к нему и пристрелишь, это будет открыто и честно. Хоть какая-то этика.

— Я не хладнокровный убийца, — только и мог ответить я.

— Прости, братан, но ты именно такой.

Мы шли мимо полосы препятствий. Она состояла из сетей, канатов, деревянных конструкций и чуть-чуть колючей проволоки. По ней надо было лазать, ползать, прыгать, качаться и всё такое прочее. Там занималась группа младшеклассников под надзором Уайли, который издевался над бедолагой Роулсом, швырял в него комья земли, стрелял прямо над ухом мальчика, симулируя обстрел, орал без конца. Бедный мальчик выглядел чудовищной напуганным.

— Если я застрелю Мака, нельзя предугадать, что будут делать остальные офицеры, — сказал я. — Мне они подчиняться точно не будут. Я всего лишь пятиклассник, не забывай. Может я и заместитель, но пока не отдал ни одного приказа, а будет это только из-за того, что они подчиняются Маку. Мне нужно узнать их, завоевать их доверие и уважение, прежде чем начать действовать. Разделять и властвовать, вот, чем мы должны здесь заниматься. Я лишь пытаюсь разобраться со всем с минимальным количеством смертей.

Он не стал продолжать спор, но я чувствовал, что мы с ним ступили на зыбкую почву. Мы оставались друзьями и союзниками, но нельзя было отталкивать его от себя ещё дальше. Мак терпел мою дружбу с Нортоном, а мне требовалось, чтобы он был моими глазами и ушами среди прочих мальчиков.

К Замку он отвёз меня в