Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК

— Вальтер, ну какая у нас история? Мы в этом банке без году неделя…

Он достал сигару, посмотрел на нас:

— У меня идея. Что если попробовать сделать расчёт через советский банк? Через «Wozkhod Handelsbank». Ведь если они посчитают по своему внутреннему курсу, через пересчёт рубль–доллар, может выйти интересней. Тем более, мы используем валюту фонда, а не личные средства.

Я переглянулся с генералом.

— Сильно запалимся? — спросил я его вполголоса.

— Если действовать аккуратно, нет. — Он пожал плечами.

— Снимает франки со счета и везем к русским, они в эти сумки насыпают кэш и мы везем это назад в банк — так можно.

— Звучит неплохо…

— В банке практикуется работа с организациями, зарегистрированными в странах Латинской Америки. В Женеве и раньше пользовались этим коридором — и латиносы, и арабы, и ребята из Индии.

Генерал задумался. Смотрел не на нас, а куда-то в сторону, в глубину улицы. Там, между кронами, стоял спелый Цюрих — как по шаблону: безупречный асфальт, человек в костюме, собака на поводке.

— Прозондируй. Осторожно. Сначала — как частное лицо. Потом — через фонд. Только без фамилий. — Он повернулся к нему. — Если всплывёт хоть один интересующийся с Восточной набережной — сразу стоп.

Вальтер кивнул и затушил сигару.

— Учтено. Я всё сделаю максимально тонко. Обидно терять деньги на пустом месте. А сейчас… пора перекусить. Я голоден, как студент перед сессией.

Я рассмеялся и махнул официанту. Генерал вновь откинулся на спинку кресла, глядя в небо. «Муха» зависла чуть выше, принюхиваясь к словам, ситуациям и рискам.

Никто из нас не произнёс это вслух, но у всех троих была одна мысль: это был только первый тест — и банковской системы, и фонда.

После второго блюда мы уже перестали обсуждать валютные курсы и просто наслаждались поздним обедом. Вальтер заказал себе филе миньон с соусом из зелёного перца, я взял лёгкий салат, а генерал, не изменяя себе, ограничился рыбой на пару и бокалом белого.

Тень от лип двигалась по скатерти, словно указывала на наше следующее действие.

И тут раздался тихий сигнал — сообщение от «Мухи». Я поднял бровь: на краю летней площадки стоял тот самый восточного вида покупатель, что сражался до последнего за наш лот с крюгерандами. На нём был другой костюм, но глаза остались те же — внимательные, можно обоснованно сказать — пронизывающие.

Он смотрел не на нас, а на Вальтера.

— К вам, — сказал я, чуть наклонившись к нему.

Вальтер оглянулся, встретился взглядом с незнакомцем, коротко кивнул, отставил бокал и встал. Они отошли в сторону, к декоративной изгороди. Мы с генералом сделали вид, что обсуждаем меню десертов, хотя оба уже подключились к передаче с «Мухи», зависшей чуть выше, на подходящей веточки дерева.

Разговор шёл тихо. Восточный покупатель говорил по-английски, с лёгким акцентом.

— Интересная партия. Я хотел бы выкупить остаток. Без аукциона. Конфиденциально.

— Лот был публичным. Остального — может и не быть, — отвечал Вальтер вежливо.

— Уверен, есть. А если нет — вы знаете, где достать. Условия обсуждаемы. Суммы — тоже. Мы платим хорошо. Без вопросов, и без лишних следов.

Вальтер выдержал паузу, как актёр, решающий, стоит ли входить в чужую пьесу.

— Если появится предложение — я вас найду.

— Я на месте еще неделю, до понедельника.

Они пожали руки. Покупатель вернулся к своей машине, водитель в сером костюме тут же вышел и открыл дверь. Через мгновение они растворились в уличной суете.

Вальтер вернулся к столику с лицом, на котором было написано: «интересно, но тревожно».

— И что? — спросил генерал, не глядя на него.

— Хотят всё, без шума. Могут платить много, очень много.

— А мы? — тихо спросил я.

— А мы едем домой, — сказал генерал и подал сигнал к сбору.

Глава 22

Дорога обратно прошла молча. Шале встретило открытой дверью, запахом садовой лаванды и тишиной, которую мог нарушить только голос «Друга».

Но пока он молчал.

И каждый из нас размышлял, кто же этот человек — просто богатый коллекционер? Или теневой игрок, почувствовавший запах новой валюты?..

Когда за Коралиной закрылась дверь кухни, а в камине зашипело свежее полено, я мысленно вызвал интерфейс:

«„Друг“, что удалось узнать о втором покупателе? Восточный типаж, тот, что подходил к Вальтеру после торгов.»

Я мельком взглянул на генерала, тот кивнул, и мы вдвоём синхронизировались в слушании.

Ответ пришёл сразу, чётко, без эмоций:

«Субъект идентифицирован: Хасан аль-Карим. Паспорт Катара, прибыл в Швейцарию три дня назад чартерным рейсом из Дохи в Женеву. Остановился в отеле „Dolder Grand“, номер заказан и оплачен офшорной структурой „Sapphire Gulf Holdings“, тесно связанной с инвестиционным фондом при королевской семье эмирата. Основной профиль активности субъекта — приобретение антиквариата, драгоценностей и „нестандартных активов“. За последний год был замечен на аналогичных аукционах в Дубае, Лондоне и Сингапуре. Поддерживает контакт с брокером из Лихтенштейна, специализирующимся на серых сделках. Внешне не связан с разведслужбами, но предположительно действует по поручению старшего брата — члена королевского совета Катара.»

Я вскинул брови. Генерал мысленно выдохнул:

«Золотая дорожка ведёт в пустыню…»

«Есть ли признаки связи с американцами или израильтянами?» — спросил я.

«Нет прямых связей. Однако обнаружена переписка с юридической фирмой, ранее обслуживавшей одну из структур, ассоциированных с разведывательным крылом МОССАД. Уровень риска: средний. Вероятность интереса к „марке“ как к альтернативному активу — высокая, допускаю, что этот визит следствие активности армянского ювелира. Возможен параллельный интерес к технологиям изготовления.»

«Спасибо, — мысленно ответил я. — Поставь его под мягкое наблюдение с контролем всех контактов.»

«Принято. Метка добавлена. Отчёты — в стандартное окно времени.»

Интерфейс исчез, как тень в лесу.

— Ну что, — сказал генерал вслух, потягивая чай. — У нас теперь не просто покупатель, а потенциальный шейх в тенях. С таким шутить нельзя.

— Но и проигнорировать нельзя, — добавил Вальтер. — Если он что-то понял, то уже пошли слухи.

Генерал улыбнулся уголками губ:

— Вот и узнаем, как быстро они долетают из Цюриха в Доху.

Мы уже стояли на пороге, когда я вспомнил кое что важное. Остановился, и повернулся к генералу.

— Есть одна идея, — сказал я и спросил у него, — ваш коммуникатор с собой?

Генерал бросил быстрый взгляд, приподнял бровь.

— Коммуникатор?

Я кивнул.

— Специально обрезанный функционал. Никаких сетей, никакой навигации, ни съёмки, ни передачи данных — только голосовая связь, и только с одним абонентом — вами. Работает как обычный телефон… — усмехнулся я. — Но сигнал будет маскироваться под обычные эфирные помехи. Перехватить сложно, а прослушать — почти невозможно.

Он молча повернулся к Вальтеру и протянул устройство ему.

— Держи. Связаться сможешь в любой момент. Не надо будет искать канал связи со мной. Только — если будет действительно важно. Или если потребуется помощь.

Вальтер аккуратно взял коммуникатор, покрутил в руках. Он был неброским — чёрный пластик, закруглённые края, кнопка активации.

— Спасибо, Тино. Я знаю, как много это значит. И обещаю — пользоваться только по делу.

Генерал хмыкнул, кивая.

Коралина, стоявшая в дверях, молча наблюдала за нами. В её глазах мелькнуло что-то — может, гордость, а может, тревога. Всё-таки швейцарцы — они многое держат внутри.

Мы попрощались без суеты, почти по-швейцарски. Коралина обняла генерала, пожала мне руку с удивительно крепким, но тёплым движением. Вальтер проводил нас до калитки, не задавая лишних вопросов. Коммуникатор он убрал во внутренний карман, будто это был не просто гаджет, а талисман, переданный по доверительной линии.