Как влюбить дракона - Полина Вечерница

Сказать, что Лика расстроилась — ничего не сказать. Во-первых, она ошиблась насчёт морального облика дракона. Во-вторых, стоять на улице в квартале с плохой репутацией и ждать, пока он закончит свои «дела», было унизительным. В-третьих, перед ней во весь рост встала проблема, о которой она старалась не задумываться: надо было возвращаться в замок. Проделать обратный путь. Теперь уже в полном одиночестве!

«А потом ещё как-то объясниться со стражами и родителями… Но делать нечего,» — понурившаяся принцесса пошла обратно по Проспекту, надеясь как можно скорее выбраться на его более оживлённую часть.

Ей было досадно, обидно и зябко от сгущающегося тумана. Закутавшись плотнее в плащ, Лика ощутила на тонкой шерсти аромат Брянкиных духов, которыми они с Гвен беззастенчиво пользовались. И почему-то стало тоскливо без Брянки. Вспомнилось, как она мирила их с Гвен, как собирала в пучок непослушные кудряшки, и то, как осторожная от природы принцесса Мадхавы, поборов очередную порцию предубеждений и страхов, отважно совершала вылазки из замка.

«Ради меня…» — к грусти примешалась горечь. — «На эту авантюру она бы точно не пошла. Подобное безумство свойственно лишь…» — Лика не додумала свою мысль.

Ей не дали.

Сначала она почувствовала запах пота и перегара, потом увидела несколько пар ног, обутых в потрёпанные башмаки, затем рваные штаны, засаленные куртки и, наконец, ощерившиеся испитые лица, одно из которых произнесло:

— И куда это торопится такая милая барышня?

24

Лика

— Не смешно, — произнесла вслух Лика.

В первые мгновения она не испугалась. Напротив, оценила иронию жизни, что послала принцессе «беду», именно тогда, когда принцесса в ней уже не нуждалась.

«Но что делать? Придётся вызывать моего принца, точнее, короля-дракона из объятий платной зазнобы. Пусть приходит и спасает меня,» — Лика набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы визг получился как можно более пронзительный, успев подумать напоследок: — «Надеюсь, он хотя бы штаны снять не успел. А то неудобно получится».

А потом ей стало по-настоящему не смешно. Ибо ей даже пикнуть не позволили. Вдохнуть она смогла, но уже через полсекунды чья-то грубая рука крепко-накрепко зажала ей рот.

Она запаниковала. Тело прошила волна страха, а в голову будто туман вступил. Меж тем, не говоря больше ни слова, разбойники потащили её за угол дома так быстро, что она едва успевала перебирать ногами.

Невероятным усилием Лике удалось немного разжать челюсть и впиться в руку мужлана, который всё ещё закрывал ей рот. Она кусала так яростно, будто хотела оторвать кусок его задубевшей кожи и плоти. Бесполезно. Тот только гнусно хмыкнул и пожаловался подельникам на щекотку.

Тогда Лика перестала опираться ногами и повисла на руках, чтобы хотя бы лишить их возможности держать ненавистную руку у её рта. Но к тому моменту, когда она смогла закричать, всего на пару мгновений, хрипло и сдавленно, оказалось, она опоздала — её уже тащили вниз по лестнице в какой-то подвал. И двери за спиной с шумом захлопнули.

Лика снова закричала. Тогда её ударили по лицу. Впервые в жизни. Много раз она видела, как дрались мужчины, на турнирах или когда стражи тренировались во внутреннем дворе или выясняли отношения на кулаках. Все вокруг относились к избиениям просто, а к «мордобою» и вовсе несерьёзно. В реальности всё оказалось не так. Боль была настолько сильной и оглушительной, что сначала она не поняла, что именно произошло. Осознала только тогда, когда её отбросило к стене, и бессильное тело сползло на грязный пол, а щека начала опухать и пульсировать горячей болью.

Но в ещё больший ужас она пришла, когда поняла, что помощь не придёт, и это только начало.

Её схватили за шкирку и потащили сквозь тёмное сырое помещение, снимая на ходу плащ, кольца, золотой браслет, стягивая туфли, шёлковое платье и даже нижние юбки, цинично рассуждая, кому что достанется, кто потом подарит её вещи, а кто продаст.

От абсурдности ситуации и ужаса Лика снова попыталась кричать, и её снова ударили.

— Не смейте! Я принцесса Ардара! Если вы меня не отпустите, вас казнят!

В ответ ей лишь рассмеялись:

— Врёшь, купчиха. Думаешь, если напялила шёлковое платье и туфли, тебя сразу примут за принцессу Ардара?

— Узнаете, когда сюда прибудут королевские стражи, — шикнула Лика.

— А кто их позовёт, если ещё до утра твоё тело будет валяться в канале?

— Не рыпайся, крошка, иначе снова получишь по щам, — её схватили за ухо и на этот раз подвели к гнилому разделочному столу.

— Будь ласковой, и может быть, мы сжалимся и не прирежем тебя, — перед носом Лики замелькало лезвие ножа, — а продадим по сходной цене мадам этого заведения.

— Даже не знаю, что хуже, — огрызнулась Лика, однако как бы она ни храбрилась, ей было понятно: всё кончено.

Даже если она выберется отсюда живая, родители никогда не отмоются от её позора. Скорее, её объявят погибшей и отправят в монастырь на другой край Ардара.

— Отойди от неё, — попросили вдруг спокойно и даже вежливо.

Лика ещё не видела того, кто обратился к разбойникам, но боялась верить, что это правда, что ей не показалось.

Адайн

Он стоял у окна, пока аптекарь, который жил в мансарде публичного дома, взвешивал нужные порошки и травы.

— Вы не можете побыстрее? — поторопил его Адайн. — Не убавляйте, прошу. Сыпьте, как придётся. За все излишки я щедро заплачу.

— Простите, но моё дело требует аккуратности. Кроме того, с поставками нынче туго. Если я отвешу вам лишнее, что же мне продавать другим клиентам? — парировал аптекарь, который не знал, с кем имеет дело, и даже не догадывался, что Адайн и Льюэллин не вполне человеки.

Адайн стиснул зубы, полагаясь на терпение. А что ещё оставалось? Данных минералов и трав, необходимых для изготовления магических зелий и артефактов, не было в Грайгцуре. А по землям людей всё ещё ходили слухи и предания о магии. Поэтому покупать недостающие ингредиенты приходилось скрытно и небольшими партиями.

Вдруг кое-что привлекло его внимание. Внизу на улице начиналась какая-то человеческая возня. И хотя обычно Адайн старался не реагировать на скотское поведение людей — в конце концов, не это было дело. Уиллард и так в курсе, как бесчестно живёт его беднота, и делает многое, чтобы это изменить.

«Правда, его мер всё равно недостаточно».

В этом случае он увидел нечто странное. На девушке, которую куда-то тащили подлецы (а может быть, родственники или друзья, и всё в рамках закона?) было розовое шёлковое платье.

«Такое же, какое я заметил