Сердце зверя - Татьяна Корсакова

– Вы любите приключения и романтику? – вдруг спросил Злотников, и Дмитрий не сразу нашелся, что ответить.

– Смотря что считать приключением и романтикой, – ответил он осторожно.

– Вы знаете, что когда-то давным-давно я занимался золотодобычей? – Злотников улыбался ему, как старому другу, и улыбка его была располагающей, куда более располагающей, чем улыбка Мари. – Да-да, я остепенился, но во мне и сейчас жив этот авантюрный дух. Оттого, наверное, я и не остался в Европе. Слишком скучно, слишком все предсказуемо. Нет ни здешних просторов, ни здешних возможностей.

Пожалуй, с этим высказыванием Дмитрий был готов согласиться. В Европе ему тоже показалось скучно. Наверняка на золотых приисках куда интереснее. Но ведь приехал в Чернокаменск он не затем. Злотникова интересовали поиск и разработка новых залежей железной руды. По крайней мере, так сказал Дмитрию отец. А что же на самом деле?

– Я слыхал, вы увлекаетесь минералогией. – Злотников смотрел на него внимательно, с прищуром.

– Увлекался в студенческие годы.

– Очень хорошо, потому что работу я вам хочу предложить, связанную с минералами.

– Минералами?..

– Позвольте маленькую предысторию.

Злотников уселся за стол, жестом предложил Дмитрию присоединиться. Мари разлила чай по чашкам, но уходить не собиралась, устроилась на стоящей у окна козетке. Смотрела она не на Дмитрия, а на мужа. И во взгляде ее было обожание пополам с ненавистью. Впрочем, в дамских эмоциях Дмитрий не слишком хорошо разбирался, мог и ошибиться. Да и Мари интересовала его куда меньше, чем слова Злотникова.

– Конечно. – Он присел к столу, с благодарным кивком взял чашку чаю.

– Как вам должно быть известно, мне принадлежит несколько приисков, почти все в пойме реки Чернокаменки. Золотоносные россыпи не слишком богатые, большей частью уже выработанные. Прибыль стабильная, но ничего особенного. – Злотников небрежно взмахнул рукой. – Я хочу поговорить с вами не о золоте, хотя разговоры о золоте меня тоже очень увлекают. Известно ли вам, Дмитрий Евгеньевич, что состав тяжелых фракций здешних россыпей сходен с бразильскими?

– Вы хотите поговорить об алмазах?

О том, что Урал богат не только на железные руды, золото, платину, но еще и на алмазы, знали многие, тайны в том никакой не было. Вот только река Чернокаменка в связи с добычей алмазов не упоминалась ни разу. Выходит, напрасно не упоминалась? Алмазы – спутники золота. И если золотые россыпи выработаны и истощены, это не значит, что в них нельзя найти алмазы. Прецеденты были. О них Дмитрию рассказывал отец. Алмазы находили на Адольфовских рудниках, всего в пятнадцати верстах от Екатеринбурга. Но находки те вызывали у ученых мужей большие сомнения. Даже отец считал их аферами, говорил, что владельцы истощенных золотых россыпей нарочно «подсаливают» их якобы найденными алмазами для повышения продажной стоимости.

– Хочу. – Злотников посмотрел на него с уважением, а Мари отвернулась к окну.

– А не хотите ли вы продать свои Чернокаменские россыпи?

– Вы подозреваете во мне афериста? – Злотников усмехнулся. – Считаете, я задумал продать прииски подороже и собираюсь пустить слух, что в пойме Чернокаменки нашли алмазы?

– Прошу прощения, но ничего иного мне в голову не приходит. – Дмитрий пожал плечами.

– В таком случае, чтобы мне поверили, мне бы понадобилось заручиться поддержкой весьма авторитетного специалиста. К примеру, профессора фон Рихтера, а уж никак не бесспорно талантливого, но безвестного вчерашнего студента. Вы уж простите меня за прямоту, Дмитрий Евгеньевич.

Стало обидно. Отчасти из-за того, что Злотников сказал правду и спорить с очевидным было бы глупо. Дмитрий не стяжал ни славы, ни наград. Пока…

– Кстати, профессор тоже принял мое приглашение. Сегодня же я вас с ним познакомлю. – Злотников покосился на супругу и достал из книжного шкафа хрустальный графин, наполненный янтарного цвета жидкостью. – Шотландский виски, – сказал заговорщицким шепотом и разлил виски по стаканам.

– В таком случае не понимаю, зачем вам я? – Дмитрий понюхал свой стакан. Пахло от него хорошо, благородно. – Если вы считаете, что профессор фон Рихтер даст вам любое заключение…

– Не торопитесь обижаться, Дмитрий Евгеньевич. – Злотников пригубил виски, посмотрел поверх стакана. – Мне не нужен авторитетный теоретик, полжизни просидевший в теплом профессорском кресле. И продавать прииски я не собираюсь. Я собираюсь отыскать алмазы, и, надеюсь, вы мне в этом поможете. Я читал ваши научные труды, и ваш энтузиазм меня вдохновляет. Да вы пейте, пейте! Виски отменный!

Дмитрий сделал большой глоток, прислушиваясь к тому, как горячая волна стекает по пищеводу и разливается в желудке. Любопытное предложение.

– Вы в самом деле находили алмазы? – спросил Дмитрий, оставляя стакан.

– Четыре раза. – Злотников кивнул. – Но я считаю, что алмазов в пойме Чернокаменки намного больше. Дело в том, что мы не всегда можем узнать сырые алмазы.

Дмитрий понимающе кивнул. Сырые алмазы и в самом деле больше напоминают окатыши кварца и гальку, обнаружить их на каменистом речном берегу практически невозможно. Если не знать, что и как искать. Так уж вышло, что он знал.

– Я должен осмотреться. Глубина, ширина реки… Вы меня понимаете? – А сердце уже билось в груди с пугающей неистовостью. – Нужна экспедиция!

– Я вас понимаю. – Злотников широко улыбнулся. – И меня не может не радовать ваш задор. – Я обеспечу вас всем необходимым, можете не сомневаться. Ну что, еще по одной для аппетиту? – спросил он и заговорщицки подмигнул.

Из кабинета они вышли почти друзьями. Все ж таки Виктор ошибался, непростительно ошибался насчет Сергея Злотникова.

В просторной гостиной их уже ждали. И судя по всему, ждали долго. Первым Дмитрий увидел профессора фон Рихтера, однажды им довелось повстречаться в Петербурге на одном из научных обществ. Фон Рихтер был крупный, рослый, но от излишнего пристрастия к вину уже рыхловатый, с глазами навыкате, бронзовой от загара кожей, роскошной рыжеватой шевелюрой и не менее роскошными бакенбардами. Он что-то рассказывал Эмме Витольдовне, которая слушала его рассеянно, а, как только в гостиную вошел Злотников, слушать и вовсе перестала. Впрочем, и сам фон Рихтер, похоже, потерял к разговору всякий интерес. На вошедшего Дмитрия он посмотрел с удивлением и плохо скрываемым презрением. Значит, вспомнил и даже узнал.

Мари, опередившая их со Злотниковым, разговаривала с гостем престранного вида. Он был высок, болезненно худ, с черными волосами, заплетенными в жидкую косицу, в черных же одеждах. Но куда более странным казался его взгляд – рассеянный, невидящий. Словно бы гость всматривался во что-то незримое перед собой, а на окружающих не обращал никакого внимания. Дмитрий решил, что это архитектор, тот самый, что построил замок и башни. Автор столь удивительных зданий и выглядеть должен был удивительно.

В кресле с погасшей трубкой в зубах дремал человек в кителе, наверняка капитан катера, который Дмитрий видел у причала. Выглядел он как заправский морской волк, хоть морями в Чернокаменске и не пахло.

В дальнем углу гостиной с бокалом шампанского в руке сидел потасканного вида тип: немолодой, но еще и не старый, полноватый, с редкими вьющимися волосами, обрамляющими блестящую от пота лысину, в рубахе с подозрительного вида пятнами, с небрежно повязанным шейным платком. Тип, казалось, тоже не замечал ничего вокруг, рука, сжимающая тонкую ножку бокала, мелко подрагивала. Кем он может быть, Дмитрий даже гадать не стал, хотя, если бы не вальяжная поза и шампанское, решил бы, что это кто-то из прислуги.

– Господа! – Злотников хлопнул в ладоши, привлекая внимание гостей. – Прошу прощения за то, что заставил вас ждать, и хочу представить вам Дмитрия Евгеньевича Рудазова, геолога из Санкт-Петербурга!

Дмитрий поклонился сразу всем присутствующим. В ответ на его кивок дремавший все это время капитан вздрогнул и едва не выронил трубку, но с неожиданной ловкостью поймал ее почти у самого пола. Человек в черном скривил тонкие губы в подобие улыбки. Тип в грязной рубахе одним махом допил свое шампанское, а фон Рихтер демонстративно отвернулся. Вполне предсказуемая реакция, если принять во внимание, что на том самом научном обществе Дмитрий посмел опровергнуть одну из его гениальных теорий.

Дальнейшее, более предметное знакомство произошло уже в столовой, за сервированным к ужину столом. По правую руку от хозяина дома уселась Мари, по левую – фон Рихтер. Рядом с ним пристроился окончательно проснувшийся капитан. Стул рядом с Мари занял тип в черном, оказавшийся – кто бы мог подумать! – алхимиком и прорицателем. Дмитрию же досталось место возле чудака в грязной рубахе. Эмма Витольдовна садиться за стол не стала, вышла из столовой, но вскоре вернулась в сопровождении крупной мужеподобного вида дамы и мальчика лет шести-семи, точной копии Злотникова, что не оставляло никаких сомнений в их родстве.