Бессмертные. О тех, кто приблизился к разгадке тайны - Елена Вячеславовна Кокурина

Глава 8

Холодная жизнь

1

Бен Бест не умел общаться с незнакомыми людьми, да и со знакомыми, честно говоря, ему тоже не очень удавалось. С соседями по столу во время ужина на SENSe он просто раскланивался и потом молча ел, сосредоточив взгляд на содержимом своей тарелки. Оказавшись рядом с кем-нибудь во время перерыва на кофе, он слабо улыбался, причем «забывал» про эту улыбку, и она застывала на его лице на несколько минут, пока он держал чашку. Он чувствовал, что будто бы отделен от других людей стеной, но это его нисколько не беспокоило. Он даже ощущал себя здесь, в Кембридже, очень комфортно и получал огромное удовольствие от самой конференции, людей, общения – в том смысле, в котором понимал его, и никогда не задумывался, как выглядит со стороны.

Низкого роста, бледный, невзрачный человек с неподвижным взглядом за старомодными очками с круглыми линзами и блуждающей улыбкой – таким был Бен Бест в глазах окружающих. А еще он почему-то умудрялся все время попадаться на глаза одним и тем же людям, и тогда ему приходилось уже что-то говорить, то есть вести «светскую беседу». Его собеседник, как правило, не мог разобрать ни слова и в следующий раз старался избежать встречи.

– Кто это? Почему этот человек так странно себя ведет? И почему рядом с ним как-то не по себе? – интересовались новички у старожилов.

– Работа у него такая, – как правило, следовал ответ.

Бен Бест был хорошим специалистом, по крайней мере, так считалось, однако результатов его труда никто пока оценить не мог и, возможно, никогда не сможет. Он имел дипломы Университета Британской Колумбии по фармацевтике, физике, информатике и финансам, и в течение 10 лет (с 2003 по 2012) был президентом и занимал должность генерального директора института Крионики, второй по величине крионической организации в мире в те годы. А еще с начала 90-х он был президентом Крионического общества Канады и редактором издания Canadian Cryonics News. На SENSe поговаривали, что он до сих пор никому так и не передоверил обязанности казначея этой организации.

В свое время Бест принимал участие в нескольких крупных исследованиях, вошедших в историю науки. К примеру, в 2001 году помог осуществить проект по криосохранению срезов гиппокампа[18]. Это был эксперимент с мозгом крысы, срезы которого по специальной методике охладили до минус 130 градусов, а затем постепенно восстановили обычную температуру и протестировали жизнеспособность. Сделанные в ходе этого исследования открытия были включены в правила витрификации[19] «Медицины ХХI века» (Twenty First Century Medicine), крупнейшей мировой компании, которая специализируется на длительном криосохранении клеток, тканей и органов. Результаты проекта по криоконсервации срезов гиппокампа были опубликованы в апреле 2006 года в журнале Cryobiology.

На SENSe Бест выступил с презентацией «Доказательства того, что крионика может сработать», которая потом легла в основу статьи, опубликованной в журнале Rejuvenation Research под заголовком «Научное обоснование крионической практики». Обоснование заключалось в следующем: эксперименты с замораживанием и размораживанием тканей животных убеждают, что тело человека также можно заморозить и разморозить с последующим восстановлением всех функций.

Это и была «работа» Бена Беста и основная цель его жизни. Он давно и внимательно следил за исследованиями молекулярных биологов и генетиков, которые, с его точки зрения, шли к цели – радикальному продлению жизни – миллиметровыми шагами. Очень-очень медленно… – так никто из живущих сегодня, в том числе и он сам, не сможет воспользоваться плодами их трудов. Они говорят, что технологии будут доступны через 10-20 лет. Но что делать тем, кто сегодня уже не молод, буквально каждый день рискует заболеть раком, при этом знает о том, что наука вот-вот найдет решение, но ему – увы – оно уже не поможет?..

Так он стал активным сторонником крионики, которая предлагала радикальный, хотя промежуточный, так сказать, вариант. Сохранить тело умирающего – это можно сделать по всем правилам, поскольку в эксперименте отработаны практически все детали, а потомки разморозят его, когда наука будет готова предложить человеку больше, чем сегодня, – вылечить от болезней и избавить от старения.

Доклад свой он читал совершенно буднично, не эмоционально, ничего не выражающим тихим монотонным голосом. Как будто речь шла о чем-то обыденном. Большая часть слайдов была посвящена протоколу консервации – как избежать разрушения тканей. В основном формулы, таблицы – в общем, одна из самых скучных презентаций, которые приходилось слышать на SENSe. Все зевали, и никто не задал ни одного вопроса.

Только вечером в «постерном баре» один клеточный биолог с Украины, выпивая вино в большой компании, вдруг вспомнил этот доклад и спросил у присутствующих:

– А как же мозг? Они раньше восстановили функции срезов гиппокапма, я понимаю, но ведь это лишь ткань. А что делать с целым мозгом, с его функциями?

Было видно, что коллег, горячо обсуждавших перспективы генной терапии, этот вопрос и сама тема совершенно не интересовали:

– Послушай, пока никто не знает, что будет с мозгом, как, впрочем, и с телом. Но сейчас тела умерших хоронят или сжигают, а в этом случае его сохранят. Если есть один шанс на миллион… Но даже если и нет, кому от этого хуже?

Сам Бен Бест был уверен, что один шанс на миллион есть, и даже больше. Поговаривали, что он заморозил тела двух своих умерших жен и матери. Причем делал это сам. Какие чувства испытывал этот человек? Возможно, потеря любимых людей в такой ситуации была для него менее острой – если он хоть чуть-чуть верил в их возрождение…

2

Невероятно, но в Интернете Бен Бест подробно описал свой первый опыт криоконсервации тела в 2001 году в Торонто. Невзрачный человек с неподвижным взглядом оказался прекрасным рассказчиком, мало того, он очень дорожил своим профессионализмом, и для него важным оказалось общение со своей клиенткой в последние ее дни.

Тогда Бест вместе с ветераном крионики Кейтом Хенсоном, который только что переехал в Канаду из Калифорнии, поскольку «устал от бесконечных судов и конфликтов с адвокатами», начал оборудовать первую лабораторию для криоконсервации. Лаборатория, за неимением другой площади, расположилась в квартире Бена Беста. Работа была в самом разгаре, когда вдруг позвонили из клиники и врач сообщил, что его пациентка, пожилая дама, умирает от рака и хочет, чтобы ее тело после смерти было подвергнуто криоконсервации. Врач добавил, что жить ей осталось от силы несколько дней, и посоветовал поторопиться с приготовлениями.

Они предпочли удостовериться, что пациентка сознательно приняла такое решение, и поехали к