Снайпер Шайтан - Любовь Рябикина

Боевики считали себя под вечер в полной безопасности. Они выставили трех караульных с трех сторон кошары. Со стороны реки часового не было: Шароаргун в этом месте считался невозможным для перехода. Часть боевиков находилась внутри кошары, видимо, отдыхая. Остальные сидели у стены хижины и что-то готовили на маленьких горелках, типа керогаза.

Волынцева вернулась к Дубинину и доложила обо всем, что видела:

— Вы конечно и сами можете решить, как вам быть. Но я бы подобралась к ним в темноте, до восхода луны, именно со стороны реки. Стена кошары из камня, крыша земляная. Пробить ее из АГС навряд ли удастся.

Капитан посмотрел на нее очень внимательно. Остальные разведчики прислушивались к разговору:

— Что предлагаете?

— Здесь, на склоне, оставить трех парней с пулеметом, а остальным подняться чуть выше по реке и в темноте спуститься к кошаре по воде. Подобраться к зданию вплотную, снять часовых и захватить всех сразу.

Один из разведчиков кивнул:

— А что? Вполне толково. Может получиться, если часовых удастся бесшумно снять.

Капитан поступил так, как она говорила. Трое с пулеметом остались у единственного выхода из распадка. Остальные девять человек и Даша с капитаном, пошли по берегу, спустившись к реке чуть выше. Девушка решительно настояла на своем участии в операции, капитану пришлось сдаться. Когда у реки стало темно, как в могиле, они обвязались веревками, чтобы не унесло течением и скользнули друг за другом в воду.

Берег был абсолютно пологим и приходилось плыть, чуть высунув голову из воды. Луна пряталась за высоким берегом. Ее свет пока еще не доходил до распадка и реки. От ледяной воды начало сводить ноги, но кошара была близка. Они выбрались на берег, отвязали веревку. Начали медленно подползать к кошаре. Даша ползла рядом с Дубининым. Схватила капитана за плечо и прошептала в ухо:

— Не шевелитесь! В тени хижины сидит человек. Разрешите мне его снять, я его вижу. Ребята пусть подбираются к часовым. Их желательно оставить живыми.

Офицер кивнул и остановил разведчиков в десяти метрах от кошары, пристально вглядываясь в темноту. Он никого не видел и удивился зрению снайперши.

Волынцева ужом скользнула к стене. В ее густой тени встала и двумя бесшумными прыжками оказалась рядом с присевшим на корточки человеком. Мужчина видимо что-то почувствовал и начал приподниматься. Рука Даши резко ударила по горлу, лишая возможности закричать, а вторая рука с ножом опустилась рукояткой на висок. Прислонив к стене бесчувственное тело, быстро связала боевика и заткнула рот его же кепкой.

Часовые спокойно ходили метрах в пятидесяти от нее. Неожиданно за спинами каждого возникло еще по фигуре. Короткий удар по основанию затылка, вздох и все было кончено. Караульных связали и тоже уложили у стены. В этот момент распадок ярко осветился луной и каждый камень на берегу стал виден, как на ладони. К Даше подошел капитан:

— Убила?

— Только оглушила. Я не убиваю без надобности.

Дубинин наклонился к ее пленнику, пригляделся и хмыкнул:

— А ты знаешь, что схватила самого Кудаева?

Даша невозмутимо кивнула:

— Теперь знаю.

Капитан дважды моргнул фонариком в сторону распадка. Почти сразу появились трое разведчиков с пулеметом:

— Мы выстрелов ждали. Не думали, что вам удастся бесшумно подкрасться!

Разведчики готовы были ворваться в кошару, когда Дарье пришла интересная мысль в голову. Она остановила капитана:

— Стойте! Есть идея…

Разведчики живыми тенями пробрались внутрь. Пятеро стали в центре помещения и разом включили десяток мощных фонариков, зажатых в обеих руках. Остальные стояли к ним спиной и таким образом видели все вокруг. Боевики начали просыпаться. Яркий свет, направленный в глаза, слепил их. Они пытались схватить оружие, лежавшее рядом, но тут же чья-нибудь нога била по тянущейся к автомату руке. Налет был настолько молниеносным, что у боевиков просто не было времени произвести хотя бы один выстрел. Их начали обыскивать. Неожиданно Дарья услышала удивленный возглас одного из разведчиков:

— Мужики! Да среди них баба! Развлечемся?

Волынцева резко повернулась. Здоровенный мужик держал на весу молча отбивающуюся женщину. Его руки тискали ее грудь. Она силилась вырваться, а он ухмылялся. Винтовка Дарьи уперлась в плечо говорившему:

— Только тронь!

Он сразу отпустил пленницу. Девушка сцапала незнакомку за плечо и толкнула к себе за спину:

— Ее никто не тронет, пока я жива. Ну, давай налетай, раз такой смелый!

Между шагнувшим вперед разозленным разведчиком и Дашей встал Дубинин:

— Прекратить! Нашли место.

Волынцева обернулась и растерялась так, что едва не выпустила из рук винтовку. На нее смотрела русская девушка, примерно одного с ней возраста. Дарья глупо спросила:

— А ты что здесь делаешь? Ведь ты русская.

Незнакомка хмуро поглядела на нее и зло ответила:

— Тебя забыла спросить, где мне находиться!

Даша немного собралась с мыслями и выдохнула:

— Ты же русских парней убивать помогаешь! Наших ребят!

Девушка отвернулась:

— Ты тоже не святая!

Волынцева жестко сказала:

— Только я в своих не стреляю из-за угла! Пошли. Держись рядом со мной, если не хочешь попасть в руки разведчиков.

Вышли из кошары. Незнакомка вдруг заплакала:

— Отпусти меня! Не убивай! Ведь я молодая и такая же, как ты. Я люблю чеченца и пришла с ним. Можешь ты это понять?

— Твой парень из отряда Кудаева?

Девушка кивнула и Волынцева сказала:

— Их будут судить и тебя тоже. Если невиновна — отпустят.

Даша присела у стены и подняла кем-то брошенный автомат. Незнакомка неожиданно накинула ей на голову свою куртку и бросилась бежать в сторону распадка. Волынцева машинально нажала на курок автомата. Прозвучала очередь и сразу короткий вскрик. Предохранитель у оружия был снят.

Сержант скинула куртку с головы: незнакомка лежала метрах в десяти от нее и хрипела. Из кошары выскочили несколько разведчиков и остановились в дверях, поняв, что помощь не нужна. Волынцева подбежала к ней. Опустилась на колени и приподняла русоволосую голову. Та смотрела в лицо снайперши затухающими глазами и шептала:

— Так даже лучше… Не вини себя. Мой парень сам Беслан Кудаев. На нем много крови, а мне без него жизни нет… Попроси у него адрес моей мамы. Сними с моей руки кольцо и передай ему. Напиши маме, что я погибла. Можешь не сообщать, что убила сама, только напиши, чтобы не ждала…

Последние слова вырвались из груди вместе с последним выдохом. Тело судорожно дернулось и вытянулось на земле. Дашка разревелась: убивать эту девчонку она не собиралась. Наревевшись, сняла мужской перстень с ее среднего пальца. Подтащила труп к стене и накрыла ее курткой. Разведчики молча смотрели.

Волынцева ушла к темневшему склону, достала тесак с ноги и с его помощью выкопала могилу. Никто не помог ей. Она подтащила труп девушки к вырытой яме и спустила вниз. Прикрыв ей голову и грудь курткой, старательно засыпала могилу. Руками разровняла холмик и вернулась в кошару. Десять разведчиков уже спали, связав пленникам руки. Трое стояли на карауле. Волынцева заснуть так и не смогла.

Лишь только заря поднялась над распадком, отряд с пленными отправился в сторону аула Сельментаузен.

Было начало седьмого, когда они вернулись в лагерь. Довольный проведенной операцией капитан сразу же связался со Стаценко и сообщил о взятии банды Кудаева. За пленными из Ведено пообещали прислать машины. Майор хотел допросить боевиков лично.

Даша попросила Дубинина:

— Вы не могли бы разрешить мне поговорить с Бесланом Кудаевым один на один?

Офицер пожал плечами и крикнул:

— Захаров! Приведи ко мне Кудаева.

Когда полевого командира привели, он вышел, кивнул девушке:

— Разговаривайте…

Даша встала напротив мужчины и с минуту разглядывала чеченца. Он молча смотрел на нее. Ни слова не говоря, девушка сняла штык-нож с автомата. Зашла ему за спину и перерезала веревки, стягивающие запястья. Он удивился. Поднял руки и принялся растирать затекшие пальцы, глядя ей в лицо. Волынцева подвинула к нему ящик:

— Присаживайтесь…

Он молча сел, а она продолжала стоять, все так же разглядывая его. Беслану Кудаеву, по ее мнению, было около тридцати. Он был высок и строен. Пятнистая полевая форма шла ему. Аккуратно подстриженные иссиня-черные волосы, чуть тронутые сединой на висках, вились. Сейчас на левом виске темнел синяк от ее удара. На симпатичном смуглом лице бороды не было, как у большинства чеченских командиров, только густые черные усы. Черные, бархатные глаза спокойно и без ненависти разглядывали Дашу, а она не знала, как начать разговор. Ей было очень тяжело на душе. Сунув руку в нагрудный карман, нащупала перстень и зажав его в руке, тихо сказала: