Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

стала задумчивой, а в глазах читалось замешательство.

– Точно хорошо? – переспросил я, и тут послышался звонок на обеденную перемену. – О, пора поесть!

Мало того, что я проголодался после тренировки, так еще и насточертело торчать в спортзале.

Ками скорчила гримасу.

– Думаю, мне лучше пойти домой, – сказала она, принимаясь слезать с каталки. – От всего этого у меня взбунтовался желудок, и я не очень хорошо себя чувствую.

– Хочешь, я подвезу тебя? – предложил я, ведь она действительно выглядела не очень. – Брат может дать нам освобождение от двух последних уроков. Правда, Тьяго?

– Ничего подобного, – покачал он головой, вешая на плечо спортивную сумку. – Ты, умник, пойдешь учиться.

– Да ладно тебе! – Я бросил на него острый взгляд. – Ей же плохо!

– Ничего страшного, – Ками до сих пор не спустилась с каталки, – я останусь…

– Я не говорил, что не могу дать освобождение тебе, – проговорил Тьяго.

Мне стало спокойнее, что хотя бы ее отпустят домой.

– Нет необходимости, – отозвалась она сквозь сжатые губы.

– Необходимость появится, когда ты начнешь блевать в коридорах. А судя по виду, это обязательно случится, если ты не отправишься домой и в кровать.

– Ками, иди домой, – поддержал я.

Ками перевела взгляд с меня на Тьяго.

– Хорошо, я уйду, – согласилась она, вешая на плечо дизайнерскую сумку, которую носила вместо рюкзака.

Тьяго вздохнул и положил свою спортивную сумку на каталку и принялся рыться в ней в поисках чего-то.

– Тейлор, ты иди обедать, – велел он. – А я сейчас напишу ей освобождение.

Я кивнул, благодарный брату за то, что он наконец-то перестал вести себя как придурок с нашей соседкой, и подошел к ней.

– С тобой все будет в порядке? – спросил я, все еще беспокоясь.

– Да, обещаю, – ответила она с улыбкой.

Взгляд на секунду задержался на ее губах, пока я не заставил себя поднять глаза и посмотреть на Ками.

– Тогда увидимся завтра.

Я не удивился, когда она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку. Ками всегда так делала. Только вот после стольких лет разлуки я еще не успел привыкнуть к таким проявлениям нежности.

А потому до самой ночи ощущал дрожь, которая охватила меня после этого поцелуя.

11

КАМИ

Я исподлобья наблюдала за тем, как он роется в рюкзаке. Несколько мгновений спустя Тьяго все-таки отыскал папку, достал бланк и начал его заполнять.

– Причина освобождения, – произнес он очень серьезным тоном, – ученица – дохлячка.

Я вырвала ручку из его рук.

– Считаешь себя самым остроумным, да?

У меня попросту не осталось сил на его глупости.

– Забавно видеть, насколько легко ты заводишься.

Он достал из рюкзака другую ручку и продолжил писать.

– Забавно видеть, что, несмотря на возраст, ты до сих пор остаешься долбаным ребенком, – парировала я, принимая протянутый бланк. Бегло его просмотрев, с удивлением выяснила, что Тьяго не написал ничего особенного.

– Если уж ругаешься, говори, как положено, «гребаный ребенок», никаких долбаных. – Он повесил сумку на плечо. – Давай, повтори за мной: «гребаный ребенок».

– Забудь обо мне.

Я повернулась к нему спиной и взяла сумку, которая ждала меня на трибуне вместе с книгами и одеждой.

– Чтобы тебя забыть, я сначала должен о тебе помнить, госпожа Кубик Льда, а в моей голове, к счастью, нет для тебя пространства. И никогда НЕ будет.

Я резко обернулась.

– Как ты меня назвал?

– Кубик Льда, – повторил Тьяго, приближаясь ко мне походкой плохого парня. Казалось, его тело заполняет весь спортзал. – Скажи, а как им удалось взять у тебя кровь, если в твоих венах течет ледяное миндальное молоко?

Его слова причиняли неописуемую боль. Тьяго – единственный, кто в совершенстве владел столь уникальной способностью. Обычно я плевала на мнение посторонних людей, а вот на него мне плевать не хотелось. Я привыкла к зависти и ненависти, привыкла, что со мной искали дружбы, а потом критиковали за спиной. Люди в большинстве своем лицемерны, и я старательно выстраивала, а после оберегала высокие стены, которые защищали меня от окружающих. То, что Тьяго умел добраться до моего сердца и причинить вред, пугало меня сильнее, чем что-либо за долгое время.

Судя по глазам, он догадался, что сделал мне больно. И я решила действовать до того, как Тьяго продолжит и выразит удовольствие от того, что творит.

Я не могла позволить ему причинять мне боль.

Не могла позволить ему считать меня слабой.

С самого приезда соседей я выглядела наивной, хрупкой, словно хрустальная ваза, которую ничего не стоит разбить. Только вот если меня чему-то и научила мать, так это тому, что никому на свете нельзя демонстрировать собственную слабость.

И уж тем более Тьяго Ди Бьянко.

– У меня в венах, может, и миндальное молоко, но я хотя бы не неудачница, чье будущее зависит от того, как смогу научить пару подростков бросать мячик через кольцо.

Слова обожгли меня еще до того, как я закончила произносить их. Под загорелой кожей на шее Тьяго опасно запульсировала вена.

– Исчезни с глаз моих, – ровным тоном велел он.

Ситуация совершенно выбила меня из колеи. Я никогда такой не была. А теперь запуталась и в результате вела себя именно так, как он от меня и ожидал. Какого-то черта поступала так, что Тьяго оказывался прав.

– Дважды просить не придется, – отозвалась я, не глядя ему в глаза, и покинула спортзал.

Снаружи я выдохнула весь воздух, который держала внутри.

«Ну что за дерьмо!»

На школьной парковке я искала в сумочке ключи, как кто-то неожиданно выскочил из-за моего кабриолета, заставив меня подпрыгнуть. Оказалось, это Дани.

– Блин! Ты меня напугал! – Я прижала руку к груди и глубоко задышала, стараясь успокоить сердцебиение.

– Куда едешь? – спросил он, не замечая моих жалоб.

Я обратила внимание на его покрасневшие и опухшие веки. Он приблизился нетвердой походкой, и я едва не отшатнулась от запаха алкоголя, который источала, наверное, каждая его клеточка.

– Ты пьян? – Я не могла поверить собственным глазам и только сейчас поняла, что раньше на тренировке его не видела.

– Я в хлам. – Дани подошел ко мне вплотную и ни с того ни с сего прижал к машине. – Ты хоть понимаешь, что со мной сделала? – Он с ненавистью уставился на меня.

Я попыталась оттолкнуть его, но Дани схватил меня за руку.

– Отпусти меня, – попросила я, контролируя голос.

Вблизи я заметила его неестественно расширенные зрачки и очень испугалась. Я уже видела его таким, хотя нечасто. Дани был очень осторожен с запрещенными веществами, стараясь не рисковать ради этого дерьма баскетболом