Декаданс - Анна Андрианова

Я открываю ноутбук, чтобы быть в курсе того, как проходят в интернете, в правой колонке свежих сплетней на mail.ru похороны моего мира красоты.

Мои мрачные прогнозы оправдались.

«Империя красоты пошатнулась». «Расследование страшного пожара». «Милиция подозревает конкурентные бои». «Владелица здания отказалась отвечать на вопросы журналистов, с милицией общается ее заместитель».

«Экстремальный персонаж московской бизнес-элиты Сергей Стерский устроил эксклюзивную вечеринку для избранных в Сен-Тропе».

Что? Я не поверила своим глазам, «мышка» сама наехала на жирный заголовок. Он... он... он устраивает вечеринку на похоронах нашей семьи! На похоронах моего бизнеса! Как, как такое может быть? Это невозможно, это просто невозможно, этого не может быть!

По телу пробежал будто электрошок, заболели глаза. Пальцы сжались в кулак, тело немеет. Я смотрела в монитор и словно читала свой смертный приговор.

Шок больнее страха. Шок – это когда ты думаешь, что хуже уже не может быть, а приходит то, что намного хуже, намного больнее. Намного.

Надо выпить, покурить. И съесть каких-нибудь таблеток...

В ворота звонят, домработница открывает дверь. Она молодец, так же как и я, не сомкнула глаз. Тихо ждала, вдруг мне что-то понадобится? Поддерживала меня молча. Душевная. Но мне ничего не надо. Не могу же я попросить принести мне цианистого калия или веревку с мылом? Упрячет в дурку, а мне сейчас туда нельзя, я сейчас должна что-то сделать. Но что?

Все в каком-то тумане. Я плохо различаю лица, как будто я вдруг стала близорукая. Все одинаковые, как тени. Приходится щуриться. Уши заложило, как в самолете, слышишь все через какой-то фильтр, через слово можешь разобрать речь и достроить предложения. Два пишем, четыре в уме... Ха, интересно, три пишем, шесть в уме или восемь? Что там в уме? Ха-ха-ха!

Это смешно... замкнуло... электричество. Смешная проблема!

Чубайс?

Ой, ха-ха-х-а-а, такие длинные розовые уши, она заворачивается в них, когда спит. Чтобы не замерзнуть, ха-ха-а-а, а как ее муж это, это, как его... о трахинимба. С такими ушами? О трахинимба. Тран-таран-тран-таран-тран, таран-тараранн... О-о-о, трахи-нимба!

Это такой симпатичный зверек, который живет в лесах Амазонии и пукает ароматом «Коко Шанель».

Страхо... претензии... форс... сейф.

Анальные свечи для лечения прыщей в желчном пузыре, как форс... Форс... форсированный курс профилактики, ха-ха-ха!

Сейф.

Помидорный дендрарий для воспроизводства бумажных корабликов.

Что корабликов?

Ну да, корабликов!

Они такие неуклюжие, сморщенные, на них саблезубые пингвины...

Какие пингвины?

...

Возвращение в реальность оказалось еще более губительным для моей психики, чем познавательное путешествие в страну транквилизаторов. А ведь на упаковке было написано «Категорически запрещено принимать препарат с алкоголем»...

Голова сейчас взорвется из-за проклятого телефона. Он звонит прямо в мозг. Нет, я не вылезу из-под одеяла, не вылезу, не вылезу. Я тут в своей скорлупе и вылупляться во вселенную не собираюсь. В ней жутко и отвратительно, в ней невозможно жить.

Мне надо искать новый офис, надо подмазывать пожарников, надо выгрызать страховку у страховиков, надо уладить конфликт в прессе и надо убить Сержа. С чего начнем?

Да, именно убить собственными руками. Ревность? Нет, это не ревность, это злость. Злость. Как он мог устроить пир во время чумы? Ему плевать на мою фригидность к нему. Ему плевать на нашу семью. На наши отношения, строящиеся годами. На наши цели, мечты, нашу близость. Классик сказал, что «отношения между людьми – это неустанная работа души каждый день». Мы по крупицам собирали наш сказочный семейный мир, и вот он превратился в головешку. Он теперь ничто! Как будто его и не было никогда, у него своя жизнь, у меня своя. Проблема секса отпала сама собой, acte charnel, как говорят французы, теперь неактуален для нас. Мы чужие друг другу.

Еще недавно была семья, теперь два чужих человека, которые не считают нужным приглашать друг друга на вечеринки... и на похороны.

Отчаяние. Тридцать три миллиона раз одно и то же отчаяние. Это состояние, когда не знаешь что делать, как думать, как жить. Отчаяние меняет состав крови, производит странную алхимическую реакцию. В жуткой тьме медленно идет трансмутация сознания. Я имею основания подозревать, что эта тьма есть некое новое качество жизни, где за гранью безысходности существует другая реальность. Это возможность жизни без «завтра», только «сейчас». Может это потому, что «завтра» может и не быть, находясь в отчаянии, ты очень тонко чувствуешь это. Может, потому, что «завтра» будет еще хуже. А может, потому, что «сегодня» настолько жуткое, что ты просто не можешь думать о «завтра», у тебя нет сил.

Именно в этом отчаянном «сегодня» и рождается уверенное «здесь и сейчас». Я закрываю глаза и говорю себе: «Я умираю!». Я мысленно прощаю всех, кто обидел меня в этой жизни, прошу прощения у тех, кого обидела я. Прощаю сегодняшний день за то, что он принес мне столько отчаяния, и со спокойной душой умираю. Хочется верить, что нет предсказуемого завтра с проблемами «сегодня», есть только новая жизнь, которую каждый день можно оформить с чистого листа...

Спать, спать, спать.

– Опохмелись, кикиморка! – звучным эхом бьется в моем мозгу голос Витька. Он сидит рядом со мной на кровати и пытается открыть мой спекшийся рот, чтобы залить туда водки. Романтика, однако.

– И тебе доброе утро! Убери от меня, пожалуйста, эту гадость!

– Хороший продукт, обижаешь! – Витек отпил из бутылки. – Благодари меня вечно! В службе «01» зафиксировали короткое замыкание, в «02» также охотно заверили, что системка пожарной безопасности была в порядке, и к тебе никаких претензий нет. Так что, пупсик, выбирай новое здание, которое прикупишь за страховую капусту. Кто-то на пожарах теряет, а ты приобрела. Целуй меня в десны!

– Здорово, конечно! Но, по-моему, я приобрела шизофрению и паранойю одновременно, – я разговариваю с другом, еле шевеля губами и глазами. Голову поднять невозможно, такое состояние, как будто вчера я послала по известному маршруту чародея-колдуна, а он отомстил.

– Слушай, не ной, а! Все закончилось атлична! – выкрикнул он. – А то, что ты тут негативишь и корчишь из себя жертву, это нормально. В мозгу у каждого есть такой орган, гипоталамус называется, так вот эта хреновня вырабатывает эмоции, клетки организма на эти эмоции подсаживаются и начинают плодиться. И вот новые расплодившиеся клетки живут на той эмоции, которая их породила. Так что в тебе до хрена клеток, которые привыкли хавать страдания, и, когда им очень нужно перекусить, они посылают сигнал в гипоталамус, он вырабатывает для них нужную дозу. Так что поздравляю, подруга, ты подсела на негативчик.