Уроки вожделения (СИ) - Казанова Элла

Пленник сперва пытался отодрать стальные пальцы от своей шеи, но вскоре уже просто хрипел и дергал ногами, быстро синея.

– Прекратите, – опомнилась Ара, бросившись к ним, – вы его задушите!

Маркиз повернул голову, и она отшатнулась: лицо снова заострилось, как и кончики зубов, а в глазах не осталось ни одного проблеска мысли – только беснующаяся тьма, и на миг девушке показалось, что он сейчас просто протянет вторую руку и сломает ей шею.

– Кто он тебе?! – прорычал маркиз низким незнакомым голосом, от которого вздыбились волоски у нее на шее, и мигнули лампы, и встряхнул несчастного, снова прикладывая затылком о стену.

– Никто! Вижу его впервые в жизни! – вытолкнула Ара пересохшим горлом.

– И поэтому позволяешь этому якобы незнакомцу трахать тебя пальцами, как последнюю подстилку, и предлагаешь продолжить в комнате?! Не смей лгать мне Ар-ра! – Ее имя прозвучало пугающим раскатистым рыком, а пальцы сдавили чужую шею до хруста, и девушку замутило.

– Вы сейчас убьете его… – прошептала она.

– Тогда это послужит ему хорошим уроком впредь не трогать чужое. – Маркиз приблизил свое искаженное яростью лицо к незнакомцу, чьи глаза за полумаской уже закатывались. – Слышал? Она МОЯ!

Ару вдруг окатило волной ответной ярости.

– Простите ему эту ошибку: он не знал, что в нынешнем месяце только вы имеете право делать из меня подстилку!

Хотелось произнести это язвительно, а получилось устало и горько.

Маркиз застыл, пару мгновений не шевелился, а потом разжал пальцы, и мужчина упал на пол, судорожно кашляя и с хрипами втягивая воздух. На шее проступали багровые отпечатки, маска свалилась, болтаясь на одном ухе, но ни Ара, ни лорд Кройд даже не взглянули на его лицо, потому, что оно не имело никакого значения.

– Едем домой, – сквозь зубы произнес маркиз и, схватив Ару повыше локтя, потащил обратно в холл. Хватка причиняла боль, и приходилось буквально семенить рядом с ним, но она молча терпела.

Лорд Кройд тоже молчал и не обращал внимания на удивленные взгляды, которыми их провожали. Взяв в гардеробе одежду, дергаными движениями набросил на Ару плащ, оделся сам и, снова впившись стальными пальцами, повел ее к выходу.

Толкнул с дороги швейцара, рванул дверь, и в лицо ударил поток холодного ночного воздуха вперемешку с дождем, успевшим налить перед крыльцом огромную лужу.

– Велю подогнать экипаж, – бросил маркиз и, прошлепав в ботинках прямо по воде, зашагал в сторону карет.

Оставшись одна на крыльце, Ара почувствовала, как ее начинает трясти. Даже не трясти: ее откровенно колотило. Скопившееся напряжение выплескивалось наружу дрожью в пальцах, которым никак не удавалось плотнее запахнуть края плаща, и противной слабостью в ногах.

– Карета подана, мисс Эштон, – произнес глухой мужской голос.

Ара повернулась, рассчитывая увидеть их кучера, но вместо него наткнулась на приземистую тень. Лицо незнакомца скрывала тень от надвинутого по самые глаза козырька.

В тот же миг кто-то, зашедший сзади, прижал к ее носу едко пахнущий платок, и мир закружился. Ара еще попыталась вырваться, позвать на помощь, но обмякшее тело не слушалось, а с губ сорвался даже не шепот – тень шепота:

– Асгарт…

В накатившем следом беспамятстве она уже не чувствовала, как чужие руки подхватили ее и понесли к стоявшему в стороне экипажу.

Глава 12

Очнувшись в тряской темноте, Ара не сразу поняла, где она. Судя по шуму, в карете. В памяти кружились лишь, какие-то обрывки, и каждый толчок экипажа отзывался резкой болью в затылке. Огни… музыка… гости… стоны… бурные аплодисменты… ее рука в руке маркиза… Ах да, представление… Чужие ладони, мнущие ее тело… бешеная тьма в нечеловеческих глазах… страх… А дальше – провал.

Может, заснула на обратном пути из театра? Тогда почему першит в горле и груди, как при простуде, запястья стянуты спереди, и, что-то мешается во рту. Ара шевельнулась, и это движение отозвалось такой резью в затылке, что она тихо застонала.

– Тише, – пригрозил незнакомый сиплый голос, и в ребра ткнулось холодное острие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Девушка застыла, вдруг осознав, что ее маска куда-то делась, а рядом сидят двое незнакомцев: один бок о бок с ней, второй – на сидении, напротив.

– Будешь скулить, и я найду, чем еще заткнуть твой хорошенький ротик, – пообещал все тот же голос.

Мужчина напротив явно нервничал и поглядывал в окно.

– Кончай с ней лясы точить!

– Да чего ты кипешуешь, мы ведь просто болтаем, правда, красава? – С обманчивым дружелюбием произнес первый, придвинувшись при последних словах к Аре. И от этого дружелюбия внутри у девушки заледенело.

В моментальной вспышке вспомнилось и крыльцо, и некстати образовавшаяся лужа, рука, прижавшая к ее носу, кисло пахнущий платок… Вот почему в горле и груди скребет: из-за той гадости, что она вдохнула! А карета так трясется, потому, что летит на огромной скорости, шатаясь из стороны в сторону. А еще потому, что это не комфортабельный экипаж, к которым Ара привыкла: сидения чуть мягче досок, и рессоры плохие, почти не смягчают толчки. Как раз под стать двум субъектам, одетым в неприметные обноски, какие могут носить портовые грузчики, и пахнущим отнюдь не флердоранжем…

Запястья ее связаны, а во рту кляп, зафиксированный сверху платком. Язык словно распух вдвое от жажды… О Господи… ее похитили!

В голове все еще стоял туман, мешающий четко думать. Но он постепенно рассеивался.

Что им нужно? Хотят получить выкуп? Думали, что подловили на выходе из театра богатенькую леди, а на деле у ее отца – ни гроша…

Карету снова тряхнуло, и Ара невольно застонала от прострелившей затылок боли.

– Кому сказали, ни звука! – рявкнул второй, нервный, и ударил ее по лицу.

Ару никогда прежде не били, поэтому она не знала, что простая пощечина – это так больно. Лучше б и дальше не знала: на щеку будто кипятком плеснули, в ушах зазвенело, заболела губа.

– Тише ты, она ж не просто баба, а ледь, – проворчал первый и вдруг дернул вниз закрывающий ее рот платок, вынул кляп и протянул Аре флягу. – Пить хочешь?

Не просто хотела: умирала от жажды и желания вымыть тот кислый вкус, от которого все во рту горело огнем. Девушка с благодарностью прижалась губами к горлышку, сделала большой глоток и тут же поперхнулась, закашлялась: не вода, а, какое-то пойло, настолько крепкое, что, кажется, содрало всю кожу в пересохшем горле и обожгло ссадину на губе от пощечины, аж слезы выступили.

– Ну-ну, красава, – со смехом похлопал ее по плечу первый. – Вот и умница. Хочешь еще? – Он снова протянул флягу, но на этот раз Ара отодвинулась. Взгляд упал на разорванный подол платья. Наверное, это случилось, когда они затаскивали ее в карету.

– Чего вы хотите? У меня нет денег… – прошептала она.

– Слыхал? – обратился первый ко второму. – У нее нет денег. Плохо, красава, – покачал он головой, словно искренне сокрушался, и погладил щеку Ары своим заскорузлым пожелтевшим от дешевых цигарок пальцем.

Девушка дернула головой, сбрасывая его руку. Ужас от осознания собственной беспомощности захлестнул волной.

Страх нарастал с каждой секундой, но ни освободить руки, ни деться куда-то из мчащейся на полной скорости кареты она не могла. Здесь не театр, где, пусть и с риском разорвать репутацию в клочья, можно было позвать на помощь. За окном мелькал глухой ночной лес.

– Отвали от нее, – одернул второй, снова выглядывая в окно. – Сейчас главное убраться подальше. А, как получим вторую часть, на любую бабу залезешь.

Первый вздохнул, но руку убрал. Подмигнул Аре:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– А может, по добру? От тебя уже не убудет, так хоть порадуем друг друга напоследок, а, красава? Не с тем ты кувыркалась…

Напоследок?.. Не с тем?

А ведь там, на крыльце театра, ее окликнули по имени. Выходит, хватали не наугад: им нужна была именно Ара… Но тогда похитители наверняка знают о банкротстве ее семьи. Врагов у нее нет… Тогда почему?..