Любовь не игрушка - Кристин Григ

– Глэдис, – прошептал Мартин, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. В расширенных глазах читались смятение и страсть – и неистовая, свирепая радость овладела им.

Он провел большим пальцем по пухлой нижней губке. Глэдис тихо застонала, язычок затрепетал и, дразня, коснулся его ладони. Тонкие руки сами собой легли ему на плечи, затем обвились вокруг шеи.

Боже, как его влекло к ней! А ведь теперь ему все позволено. Глэдис – его жена, и она не в силах устоять перед ним. Эта сладострастная обольстительница знает толк в сексе, но теперь других мужчин у нее не будет. Значит, ей поневоле придется любить его, Мартина…

Он резко отпрянул, и Глэдис бессильно откинулась на кожаное сиденье.

– Видишь? – холодно улыбнулся он. – Быть моей женой не так уж и плохо.

– Шел бы ты к черту! – выкрикнула Глэдис срывающимся голосом.

Мартин отвернулся и мрачно уставился на стремительно мелькающие за окном пейзажи. В аду, наверное, легче…

9

Ее самообладанию можно было лишь позавидовать.

Когда Фагерст сообщил жене, что они уезжают за границу, но не уточнил куда и зачем, Глэдис не моргнув глазом поднялась вслед за ним на борт самолета, на корпусе, которого красовалась надпись «Фагерст импайр».

Молодая женщина уселась в кресло, пристегнула ремень, взяла со столика журнал и погрузилась в чтение. Стюард спросил, не подать ли обед; она вежливо отказалась.

Но даже самая талантливая актриса в мире не может притворяться до бесконечности. Спустя четыре часа после взлета она отложила журнал и подняла глаза.

– Это входит в воспитательный процесс? – поинтересовалась она. – Или ты просто решил проверить, долго ли я выдержу?

Мартин оторвался от каких-то бумаг, над которым якобы работал, и вежливо улыбнулся.

– Что ты сказала?

– Хватит игр, Мартин! Куда мы летим?

Финансист не спешил с ответом: он аккуратно сложил все бумаги в папку, убрал ее в кейс, отставил его в сторону и только тогда взглянул на жену.

– За границу. Я же предупредил тебя вчера.

– Ты сказал, что уезжаешь по делу, и велел мне захватить паспорт. Но мы летим уже много часов, и… и мне хочется знать куда.

– В Швецию, – лениво протянул он.

Глэдис замерла. Когда-то она побывала в Швеции и навсегда запомнила строгую красоту городов и суровую природу…

– В Швецию? – повторила Глэдис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но почему?

– А почему бы и нет?

– Я не в настроении разгадывать загадки, Мартин. Я задала вопрос и хочу получить ответ. Почему мы летим в Швецию?

На языке вертелось с полдюжины ответов, убедительных и вполне соответствующих действительности. Потому что мне принадлежит один из островов, а в прошлом месяце разыгрался шторм, и я хочу лично удостовериться, что моя собственность не пострадала. Потому что у меня несколько филиалов в этой стране, и давно пора проверить, насколько отчеты соответствуют реальному положению дел. Потому что я люблю неяркое солнце и холодное море…

– Потому что я там родился, – просто ответил Мартин.

Глэдис отреагировала быстро и совсем не так, как он ждал.

– Я не желаю, чтобы мой ребенок родился в Швеции, – возмутилась она. – Мой ребенок будет гражданином США!

Мартин тихо рассмеялся.

– Каковым являюсь и я, дражайшая жена, можешь мне поверить.

– Тогда зачем?..

– Я подумал, что нам следует пожить вместе в уединенном уголке и получше узнать друг друга.

Он по-кошачьи потянулся. Снял пиджак и галстук, расстегнул две верхние пуговицы рубашки, закатал рукава. Загорелая кожа мягко золотилась в приглушенном свете салона, буграми перекатывались мускулы. По спине Глэдис пробежали мурашки. Как бы она ни относилась к мерзавцу, нельзя отрицать, что он чертовски красив.

И он ее муж. Ночь, проведенная в его объятиях, может повторяться снова и снова в песчаных дюнах у моря или на склоне холма, когда в глаза обоим бьет солнце. Она может целовать его в губы, гладить по волосам, нашептывать на ухо его имя…

– Черт тебя дери, я не хочу в Швецию! Тебе не приходило в голову посоветоваться со мной, прежде чем строить планы?

Фагерст вгляделся в лицо жены. Что за чувство владеет ею? Отчего исказились эти прекрасные черты? Страх! Он, Мартин, внушает ей ужас!

Боже, какой же он негодяй. Навязал ей брак вроде бы из самых лучших побуждений, а сам ее тиранит? Глэдис права, следовало посоветоваться с ней. Или хотя бы предупредить заранее, что они направляются в Швецию, на его островок, на Стервик. Сказать, что в силу непонятных причин ему ужасно хочется показать ей те края, где он из мальчишки превратился в мужчину.

– Глэдис, – проговорил он, коснувшись ее плеча.

Она отпрянула, словно от раскаленного железа.

– Не прикасайся ко мне!

Мартин отнял руку, помрачнел и подумал, что его благоверная заслуживает худшей участи, нежели поездка на Стервик.

Самолет приземлился в аэропорту Стокгольма. У трапа уже ждала машина. Мартин услужливо открыл перед женой дверцу, и автомобиль покатил по незнакомой ей стране мимо белых и красных домов, мимо сосновых лесов к синему морю.

Глэдис натянуто улыбнулась. Ну, разумеется, у мультимиллионера непременно должна быть яхта. Мартин и в самом деле подвел жену к судну, но не к яхте. Парусная шлюпка «Анна», вместительная, ухоженная, изящная, так же не походила на громоздкие яхты, как скаковая лошадь – на тяжеловоза-першерона.

– Мартин! – раздался мужской голос.

Приземистый мускулистый мужчина в джинсах и полосатой футболке, с седой бородой, однако совершенно лысый, махал как одержимый, пока вновь прибывшие с достоинством поднимались по сходням. Незнакомец склонился перед Глэдис и, вынув трубку изо рта, произнес речь, из которой женщина не поняла ни слова.

Мужчины крепко обнялись, при этом впечатление было такое, что кости у обоих того и гляди хрустнут. Высвободившись, Мартин обернулся к жене.

– Это Олаф. Он присматривает за «Анной», пока я в отъезде.

– Тебе повезло, – отозвалась Глэдис со скучающим видом.

Притворство давалось ей с трудом. Кто бы ожидал, что импозантный мистер Фагерст станет брататься с каким-то там матросом?

Олаф проговорил что-то, и Мартин рассмеялся.

– Он приветствует тебя на борту судна и просит сказать тебе, что ты сказочная русалка.

Глэдис нашла в себе силы ответить любезным кивком.

Она двинулась было к борту. Но рядом тотчас же возник Олаф. Он сообщил что-то по-шведски и преградил гостье путь. Глэдис улыбнулась в ответ.

– Я пойду пройдусь.

– А? Нет, мадам. Простите. Не разрешается.

Итак, матрос худо-бедно изъясняется по-английски! И по-собачьи предан своему хозяину. Неужели Мартин полагает, что пленница нырнет за борт и попытается спастись вплавь? А что, неплохая идея!