Исход - Евгений Адгурович Капба

Потому что и благородные рыцари, и городская стража, и церковные воители-оптиматы такие обращения просто игнорировали. Более того — могли и в колодки заковать! Мол, почему ересь разносишь и народ смущаешь? Не может в нашей Кесарии такое безобразие твориться, под сенью крыл Феникса! Почему? Потому что этого не может быть никогда!

А зверобои — реагировали. Даже жалобу подслеповатой бабульки на то, что у нее в подвале некий шнырь завелся и кадки с соленьями переворачивает — и ту отработали. И нашли шныря, и приколотили его к стене Бурдока. Маленькая мохнатая зубастая тварь чуть руку одному из ортодоксов не отхватила! Ровно такой шнырь, как в городских кесарийских сказках, изданных в типографии братьев Озкапов в одна тысяча четыреста тринадцатом году со дня Прибытия… И плевать,что скажут обыватели, и в какой ереси опять обвинят.

Поэтому заявившийся в забытый Богом уголок Торговой стороны десяток городской стражи во главе с молодым лейтенантом не стал для Рема сюрпризом. Он шагнул навстречу служивым и коротко кивнул:

— Тиберий Аркан, герцог Аскеронский, представитель ордена Зверобоя. Итак, чем обязан?..

Иметь дело с целым герцогом лейтенант явно не предполагал, а потому несколько смутился, но быстро взял себя в руки:

— Ваше высочество, вы ведь устроили пожар в городской черте! У вас тут вооруженный отряд, и почтенные жители Кесарии…

— Почтенный житель Кесарии — вот, некто маэстру Ферстаппен, — Аркан ткнул пальцем в рыжего толстяка в типично популярском наряде, который и пригласил зверобоев. — Это его склад. Он торгует речной рыбой, фуражом и удобрениями, и попросил нас помочь ему с уборкой территории.

Склад пылал жарко, огонь трещал, искры взлетали в ночное небо, головы фоморов на пиках корчили страшные рожи.

— Уборкой территории? — удивился лейтенант.

— А как же иначе? Или вы думаете, мы тут темных тварей убивали? — с серьезным лицом спросил Аркан. — Может и с Эсперанцы горгульи в небе летали и прохожих кушали? Или спрут на свалке водился?

— Известное дело: горгульи с колокольни Эсперанца обрушились из-за ветхости конструкции, а городские службы убрали их до восхода солнца, дабы они не мешали… — начал шпарить как по-писанному офицер стражи.

— … проходу и проезду почтенных жителей Кесарии, — отмахнулся герцог. — Так что, маэстру офицер, у вас есть два варианта: признать, что мы просто по широте душевной помогли маэстру Ферстаппену убрать территорию и снести его склад, или — указать в рапорте целых раз-два-три-четыре-двенадцать голов фоморов, которые зверобои из Аскеронского герцогства утащили к себе в мрачное логово, дабы самым кощунственным образом демонстрировать публике, распространяя суеверия и мракобесие…

— Какие еще… Уф! — лейтенант не мог игнорировать головы тварей.

Они ведь были прямо перед ним, эти страшные морды, они истекали кровью, и не походили на муляжи. Да и сам он вместе с другими своими сослуживцами не раз и не два прохаживался у Бурдока, разглядывая уничтоженных монстров и втайне радуясь, что появился хоть кто-то, кто не получал приказа не видеть.

— Почтенный Ферстаппен и его слуги обещают проследить, чтобы пожар не перекинулся на соседние строения, — проговорил Буревестник, и купец-популяр быстро-быстро закивал. — А мы отправимся к Мельничному ручью, что недалеко от Ремесленной стороны. Говорят, там завелось какое-то болотное чудище, нападает на горожанок и жрет домашнюю скотину…

И, спрятав меч в ножны, Рем пошел к лошадям.

— Подождите! Подождите, ваше высочество! — главный стражник, лязгая латами, подбежал к Аркану. — Мне, наверное, нельзя это говорить, но… Но я знаю, что вы делаете. Я… Мы, все честные люди, которые служат в страже, мы тоже пытаемся делать что-то, однако… Однако, согласно официальным документам — химеры и прочие твари суть суеверия и ересь, вы правильно сказали. Ересь или не ересь — но за время вашего присутствия в Кесарии число обращений о пропаже горожан и количество трупов, которые находят на улице, снизилось вдвое! Поэтому — спасибо вам, и… И знайте — не все кесарийцы вас ненавидят. Не все думают, что вы во всем виноваты… Есть те, кто уверен в обратном.

— Как тебя зовут, лейтенант? — голос аскеронского герцога стал грустным.

— Лантье… Дю Лантье, ваше высочество. Колен дю Лантье. Я с Запада…

— Я дам тебе два добрых совета, Колен дю Лантье с Запада, ты не против?

— Я весь внимание, ваше высочество, — чуть наклонился вперед лейтенант.

— В ночь после Имперских выборов возьми всю свою семью и зайди в свой дом и крепко-накрепко закрой все окна и двери… И не выходите никуда до вечера следующего дня. А еще лучше — уволься со службы прямо сейчас и приезжай в Аскерон, и постучись в Цитадель Ордена Зверобоя, и скажи, что я пригласил тебя. Это самый лучший совет… А второй, похуже: когда тебе дадут в одну руку факел, а в другую — меч, и отправят не Ремесленную сторону, возглавлять людей, идущих убивать ортодоксов, особенно не усердствуй и не рвись вперед, а еще лучше — разожги костер на берегу Рубона со своими людьми и сделай вид, что караулишь бегущих, но сам не предпринимай ничего против нас… Иначе проклянешь ты тот день, когда родился на свет, клянусь тебе!

Аркан вскочил в седло и тронул пятками бока Негодяя, который злобно всхрапнул и рысью двинул вперед. Зверобои последовали за своим предводителем.

— Патрик, мне нужно снова достать на свет Божий башелье Беллами, — сказал южанину Аркан. — Придется прошвырнуться по трущобам, пообщаться с Гавором и Сухарем… Наша армия местных ублюдков должна быть готова в назначенный час двинуть не на Ремесленную сторону, а к местам обитания ванъяр, в первую очередь — к консульству. С теми подонками, которых собирает под свои знамена незабвенный Ромул, дела нельзя пускать на самотек… Утром мы с Ёррином будем ждать тебя в том кхазадском кабачке, где подают свиную грудинку с грибами, принесешь мне туда наряд поприличнее. И не забудь плащ и герцогский обруч, ладно?

— Орра, выстираю и выглажу обруч и надраю плащь надфилем лично! — мотнул головой Доэрти. — Главное не перепутать… Кстати — я так и не пробовал тамошние грибы! А вообще… Грибы, надфили, чудища, выборы, Синедрион — все это мне уже осточертело. Знаешь, твое высочество, что мне напоминает нынешняя Кесария? Гнойный прыщ. Болит, зудит и никак не дозреет. И очень хочется уже его проткнуть и прижечь, вот что. Хотя и знаю — будет больно, и много грязи