Последний из лукумонов (Спящий во тьме - 3) - Джеффри Барлоу

- А что, подходит, - кивнул слуга.

- Па говорит, его много лет назад вышвырнули из работного дома, уж больно он в плохом состоянии. У него крыша поехала, и не черепица-другая, а вся кровля, если вы понимаете, о чем я, - объяснила девушка, постукивая пальцем по виску. Говорила она вполне открыто, как если бы Овцеголов был каким-нибудь неодушевленным предметом, вроде двери или столба, и не мог понять ее слов. Впрочем, слуга в нынешнем своем состоянии тоже не воспринял их смысла: его настолько поглощали собственные проблемы, а сам он поглотил столько горячего грога, что суть объяснений трактирщицы от него ускользнула.

- В том кошмарном темном старом монастыре-тюряге, где я вынужден вкалывать, час за часом, день за днем, не только черепица-другая разболталась, но и кирпичи обваливаются, - сообщил он. - И зачем я только тружусь, спрашивается? Вы посмотрите на мои руки! Хуже, чем у судомойки! Раздражительный тип предъявил помянутые конечности на всеобщее обозрение. Овцеголов сжал одну из ладоней в своей и хорошенько потряс: видимо, поздоровался.

- Фаллоу, - проговорил слуга, отвечая на рукопожатие.

- Феллоу, - повторил Овцеголов. - Феллоу.

- Не Феллоу, а Фаллоу, - четко повторил слуга. - Джеймс Фаллоу, лакей жуткого старого сквалыги, солтхедского скряги, иначе известного, как мистер Иосия Таск. - Он издевательски отсалютовал чашей и одним глотком опорожнил ее до дна.

- Мистер Таск? Вот дурной человек! Мистер Хэтч и Бластер рассказали Чарли все как есть. Дурной, очень дурной человек.

- Вам-то откуда знать? - возразил Фаллоу, обреченно качая головой. Нет-нет. Нельзя допускать, чтобы человек так мучился, даже в этом жестоком мире. Старик - ходячий ужас, вот он кто. Ничем ему не угодишь. Не случалось еще такого, чтоб все было в безупречном порядке и чтоб не нашлось, к чему придраться. Вечно он недоволен, старайся - не старайся. Ничем тут не поможешь, а кто и виноват, как не он! Ужас изо дня в день, ужас из ночи в ночь. В мои годы это уж слишком. Да только деться-то некуда, разве что в такой день, как сегодня, когда старикан возьмет да и отлучится из дому. Вы только гляньте на погоду-то! Жуть. Увидел я нынче утром, что он со двора собрался, и сразу понял: надо бы и мне из дома-тюрьмы сбежать, хотя бы на время. Там и дышать-то страх как трудно. Вот я двери и запер, и - бегом через леса и заснеженные поля в "Три шляпы", прочь от уныния и распада. Потому что там - царство уныния и распада, вот оно как.

Лакей вздохнул и с философским видом подпер голову рукой.

- А ценность-то где ж? - переспросил Овцеголов, настойчиво продолжая тему, слугой оставленную. - Вы покажете Чарли ценность, нет? Она минутку-другую натикает?

Лакей прикинул что-то в уме, а затем принялся вычерчивать на столе абстрактные круги донышком кружки. Дерзнуть? Или не дерзнуть? В конце концов страхолюдный старый сквалыга уехал в метель много часов назад - по делам, конечно же. Пусть никто не скажет, что самая суровая зимняя буря на людской памяти удержит мистера Иосию Таска от ведения ежедневных операций, ибо в конце концов мистер Иосия Таск - человек добросовестный. Возвратится он только к ночи; опасаться, что скряга нагрянет домой раньше, не приходится. Ну, почти не приходится. Лакей претендует на владение сокровищем куда более ценным, нежели серебряные часы, - и теперь от него требуют доказательств. Может ли он, не роняя собственного достоинства, пойти на попятный?

- Ладно, идет, - объявил мистер Фаллоу, с грохотом ударяя кулаком по столу в подтверждение своей решимости. - Вы - человек надежный, и старикану не друг, это и слепой разберет. Так пойдемте со мной, посмотрите на страшную тайну. Мне-то что за дело? Заглянем в комнату к сквалыге, отопрем шкаф, и тут же и смоемся и по-быстрому вернемся в "Шляпы": моя кружка и не заметит, что я отлучался! Вперед!

- Вперед! - эхом повторил Овцеголов, помахав костлявой рукой непонятно кому (разве что прелестной Эйлин), и отправился вместе с лакеем на рискованную авантюру. Помянутое событие для мистера Хокема и Бластера прошло незамеченным: эти двое так увлеклись подсчитыванием очков, что не уследили, как их приятель исчез.

Тропинка вела через широкое поле, укрытое одеялом свежевыпавшего снега. Дальше идти пришлось через безмолвный лес; деревья, за исключением вечнозеленых елей и сосен, давно сбросили свои листья и стояли голыми. Очертания иссохших и мрачных стволов и веток четко выделялись на фоне белого крошева и головокружительных вершин на заднем плане. Щипал морозец, под ногами поскрипывал твердый наст.

Со временем лакей и его спутник вышли на наезженный тракт и добрались до унылого парка, окружившего огромный унылый особняк, - особняк с обвалившимся крыльцом и покосившимися окнами, с грозными фронтонами, витыми трубами и насупленными каменными ангелами, что свирепо таращились с высоты кровли. Чарли-Овцеголов, стучавший зубами всю дорогу от "Трех шляп", при виде дома задрожал всем телом. Даже свесы крыши здесь сочились мерзостью запустения, точно сосульки - водой.

Знал ли он, что это место зовется Шадвинкл-Олд-Хаус? Думаю, нет; а если бы и знал, это ничего бы не изменило: одного вида особняка было довольно, чтобы по спине пробежал холодок. Вдруг Овцеголов вспомнил: лакей вроде бы упоминал, что хозяин его - добросовестный мистер Иосия Таск, солтхедский скряга. Тут-то Чарли и осенило, что "старикан" и мистер Таск одно и то же лицо, и это - его дом; и бедняга задрожал сильнее.

Они дошли до ограды и миновали ворота. Овцеголов завороженно оглядывался по сторонам на бесплодные окрестности; оживить их не мог даже сверкающий снег. Лакей не ошибся: здесь и впрямь царили уныние и распад. То и дело накатывало желание развернуться и бежать отсюда со всех ног; один раз Овцеголов уже почти ему поддался, однако любопытство оказалось сильнее. Что же это за ценность? Какую сокровенную тайну мистера Иосии Таска собирается ему открыть пьяный лакей?

Они вскарабкались по сгнившим ступеням виллы "Тоскана" и вступили в неосвещенный проем, где лакей загодя припас восковую свечу. Прошли через внешнюю прихожую, мимо мрачных бюстов, хмуро взирающих со своих пьедесталов, мимо двух внушительных, покрытых пылью урн на столбиках. В этой самой прихожей дожидался мистер Скрибблер в тот день, когда явился к скряге с письмом. Именно это письмо, сфабрикованное мистером Хиксом, повлекло за собой цепочку событий, которые - мистер Хикс этого никак не предвидел и в свой план вовсе не включал! - сегодня привели Чарли в Шадвинкл-Олд-Хаус.

- Сюда, сюда, - проговорил лакей, поднимаясь по лестнице и жестом веля Овцеголову следовать за ним. - Осторожнее, под ноги смотрите. Тут кое-где доски расшатались.

- Чарли смотрит, - пробормотал Овцеголов. Он обеими руками вцепился в перила, пытаясь сохранить равновесие вопреки тому, что ноги его непрестанно вихлялись и подергивались. Помочь беде не удавалось; чувства его были в смятении. Тем не менее он старался изо всех сил, продвигаясь вверх очень медленно, шаг за шагом, пока не оказался на верхней площадке лестницы рядом с лакеем и часами-маятником.