Француженки не любят сказки - Лора Флоранд

Глава 10

Джейми снились солнечные лучики. Они падали в просветы между плотными банановыми листьями, между листьями какао и рассыпались светлыми пятнышками на бурых листьях, мягко хрустевших под ногами. Нежные цветки смотрели на нее со ствола дерева. Какой-то мужчина улыбнулся и протянул ей на ладони стручок какао, вскрыв его ловким взмахом мачете. Она гладила рукой ребра и бугорки на изнанке стручка. Плод какао был божественно вкусный: белый и мясистый, не похожий ни на персик, ни на манго или киви, и уж тем более на шоколад.

– Это удивительно, – сказала она, гордясь им, гордясь собой. Это было так недавно, но так зыбко, словно что-то было утрачено в дурном сне, эта самая гордость. Он был полон решимости сделать свою ферму успешной, не прибегая к рабскому труду, через который прошел сам, когда его похитили у матери в одиннадцатилетнем возрасте. Она использовала фонд Кори, помогла составить программу для его фермы. По этой программе дети ходили в школу до четырнадцати лет; потом им разрешалось до шестнадцати лет, помимо учебы, работать на плантации до трех часов в день, за плату. Многие родители были убеждены, что детям не нужно учиться в школе и готовиться к тому, что они никогда не получат, поэтому такое сочетание учебы с работой было самым разумным. Никакого рабства, никаких телесных наказаний и безумных тяжестей. Программа вызвала всеобщий интерес и распространилась на другие фермы. Изменила целый регион. Черт побери, Джейми могла бы изменить и весь мир, если бы могла продолжать в том же духе.

Мужчина улыбался ей. Она шла дальше и дальше в глубь плантации, а потом, как бывает во сне, очутилась на берегу Амазонки, в густых и сумрачных джунглях, где деревья какао росли в своем первозданном виде. И она улыбалась, потому что была счастлива и чувствовала себя в безопасности. Но тут под ней обрушился берег, сильные руки выдернули ее из воды, и…

Джейми глотнула ртом воздуха и проснулась. Все ее тело пронзила боль.

Нет. Нет. Проклятье, ведь этот сон начинался так хорошо и обещал так много! Как же ей избежать столь мрачного финала?

Она потерла глаза и огляделась. Вдруг она кричала во сне и… может быть… кто-то хотел ее спасти…

Он ушел. Рассвет лишь еле брезжил, но он ушел.

Она вздохнула. Сказать начистоту, она и не ожидала, что он будет рядом. Это было бы приятно, но… она не склонна к иллюзиям, ни на что не надеется.

Она положила руки под голову; эпизоды минувшей ночи быстро вытеснили из сознания последние секунды сна. Подумав о нем, она сонно улыбнулась распухшими от поцелуев губами. Они много часов занимались любовью. Или он занимался с ней любовью много часов. Он замучил ее. Она помнила прикосновения его губ и ладоней, помнила, как плавилась под его ласками, как делалась все более пластичной и податливой, насыщалась им и все же хотела еще и еще.

Впервые за много месяцев, проснувшись, как всегда, с ощущением боли, Джейми не обезумела от нее, и эта боль не бросила мрачную тень на начинавшийся день. Нет, на этот раз Джейми восприняла боль как нечто заслуженное, как подтверждение того, что она жива и будет жить.

Какая необычайная, удивительная ночь. Вот уж она даже и мечтать не смела, что ее действительно выберет рок-звезда, ее, девчонку-групи, из всех поклонниц. Ну, конечно, не рок-звезда, а Доминик Ришар, но это почти одно и то же. Наверно, после всего пережитого ею богини судьбы захотели, чтобы сбылась хоть одна ее мечта.

Она улыбалась все утро, и во время завтрака (она постаралась, чтобы на этот раз он был здоровым), и когда принимала душ. Одевшись, она распахнула огромное окно в весеннее утро и впервые за неделю включила компьютер.

Она обязательно добьется своего. Снова станет сильной. Она прямо-таки чувствовала, что выпила всю силу из Доминика Ришара и наполнилась ею сама.

«Дорогая Джейми, – говорилось в письме Антуана Сумбуну, главы одного из крупнейших фермерских кооперативов, работавших под зонтиком у «Кори». – Спасибо за письмо от твоего секретаря, из которого мы узнали, что ты поправляешься. – Это Кэйд направила к ней помощницу, чтобы та отвечала на многочисленные пожелания здоровья. Джейми не могла себя заставить. – Когда ты думаешь вернуться в Абиджан? Надеюсь, что нам когда-нибудь удастся провести круглый стол по стабильному производству какао, о котором ты говорила. Дела у нас идут плохо – санкции, борьба за власть и все такое. Фермеры с трудом выживают, а ты знаешь, что это означает…»

Это означало, что условия труда ухудшаются, а работодатели прибегают к незаконным методам. Растут эксплуатация и торговля запрещенным товаром.

«Мы все так рады, что тебе стало лучше. Когда мы опять увидим тебя?»

Она прижалась лбом к столу и обхватила руками живот. Потом сцепила пальцы на затылке и растопырила их так, чтобы прикрыть как можно большую поверхность головы.

Не дожидаясь, когда на нее обрушится загнанный в подсознание ужас, появятся приступы тошноты и польет градом пот, она вскочила с места так быстро, что опрокинула стул и ударилась коленкой о крышку стола. Надела на плечо сумочку и вышла из квартиры.

Там, на улицах, ей стало легче – вдалеке от того, что было для нее невыносимо, но что она все равно не могла бросить. Париж приветствовал ее зелеными дверями и красными вывесками кафе, мимо нее шли элегантные парижане, и, самое главное, сама она была вдалеке от своей прошлой жизни.

С легкой улыбкой она посмотрела в тот конец улицы, где находился салон Доминика Ришара.

Но туда она не пошла. Одно дело побыть групи, а другое – назойливой пиявкой. Жаль только, что вчера она не пополнила запасы шоколада.

Джейми перебирала в памяти картинки вечера и ночи, проведенных с Домиником. Наконец-то после долгого провала ее душу снова наполняли тепло и удовольствие, а все остальное растаяло в тумане. Со счастливой улыбкой, блуждающей по лицу, она свернула к набережной Сены.

– Ого! – Шедшая навстречу ей Кэйд резко остановилась и удивленно посмотрела на сестру. Они встретились в саду Тюильри, как и было условлено. – Что с тобой? Ты выглядишь… ты выглядишь… – Ее глаза задержались на шее Джейми, она прищурилась. – Ты с кем-то встречалась?

– Имею я право хоть на крохи личной жизни? – возмутилась Джейми и замотала вокруг горла шарф. Да, у Доминика колючая щетина на подбородке.

– Нет, – заявила Кэйд. – У тебя слишком экстремальные представления о личной жизни. Кто он? – Ее лицо внезапно озарилось светом. – Парижанин?

Джейми удивленно посмотрела на сестру:

– Чему ты так обрадовалась?

Кэйд убрала с лица свет.

– Ой, не знаю. Просто так. – Она равнодушно пожала плечами и перевела взгляд на детей, пускавших в пруду разноцветные парусники. – Но вообще-то будет приятно, если и ты поселишься в Париже. Конечно, в другом его конце. – Тут она нахмурилась.