Точка росы. Версия 1.1 - Джо Смит

Тьма решила ответить. Зашуршала песком, приближаясь. Мягко опустилась рядом. Сгустилась, обволакивая, сгребая почти грубо.

— Я уже побывал там, — ответила мне темнота.

— И как? — прохрипела я, размазывая подкатившие слезы.

— Более дерьмового места в жизни своей не видел, — откликнулась ночь.

И добавила, посмеиваясь, когда я дернулась из этих объятий:

— Тише, тише, девочка.

Никто так не произносил этого слова. Никто в целом мире. Как будто только я одна и есть. Одна единственная, кто необходим этой темноте. Во всей вселенной.

— Хэл, — я обернулась, но увидела только ночь. Она горела его глазами, словно звездами. — Хэл.

Я прокляла чертов респиратор. Хотелось тут же, не сходя с места, оставаясь в сильных и теплых объятиях, поцеловать эту ночь. Впиться в губы, дотрагиваясь до кожи, обводя скулы, исколоть пальцы об отросшую бороду. Целовать и целовать как никогда и никого раньше. Почувствовать, что вот он — здесь.

Можно было дойти до фургона. Но там — я это чувствовала слишком остро — при свете фонарей мою удаль как ветром сдует. Не хватит у меня смелости даже глянуть на его губы, в надежде, что Хэл сам преодолеет оставшиеся до прикосновения миллиметры. Я точно знала, что не смогу выдержать даже его дыхания на моей коже — убегу и спрячусь. Как бы я могла войти в его мир, огромный, чужой, абсолютно раз и навсегда невероятный? Я знала, что буду жалеть о своей трусости до скончания времен — и ничегошеньки не могла с собой поделать.

Меня затрясло. Я провела ладонями по волосам, поправляя застежку респиратора.

— Я тебя звала, — произнесла я, опуская голову. — Я так тебя звала.

— Я знаю. Пойдем, — просто ответила тьма, сгущаясь вокруг и поднимая меня с холодного песка.

Я с каким-то дурацким облегчением впечаталась в широкие объятия, уткнулась носом куда-то в плечо — и дала себя увести из умершего Оазиса.

— Я так устала, Хэл, — шептала я, пока мы шли на блеклый свет фонаря. — У меня сил больше нет. Все умерло, Хэл.

Хотелось расплакаться, но слезы не шли. Они жгли глаза. Вместо того, чтоб с усилием вытолкнуть их, я все дотрагивалась и дотрагивалась до своего Связанного, будто боялась, что он растворится в ночи. Уйдет, снова. Я позволила себе касаться запястий, обводить пальцами ожог его имени, проводить рукой до плеча и обратно, сжимать его куртку. Ткань была жесткой и неприятно терла кожу, но я все равно цеплялась за нее — за Хэла. Просто, чтоб поверить, что он настоящий.

Ки ждал нас на стоянке. Он повесил фонарик на крюк, поэтому первое, что я увидела, была желтая субмарина, нарисованная на стальном боку фургона.

— Ты вернулся, — только и произнес Ки. — Нашел родных?

— Да, — коротко бросил Хэл. — И я не хочу это обсуждать.

— Как скажешь, мальчик.

Мы загружались в гнетущей тишине. Почти не смотрели друг на друга. Только Хэл, проходя мимо, сжал на секунду и тут же отпустил мою ладонь. Горячее, беглое рукопожатие. И ничего более.

Фургон двинулся. Ночь за окнами медленно уходила. Я сидела рядом с Хэлом. Не отводила от него взгляда, как будто и вправду боялась, что стоит мне моргнуть — и он исчезнет в предрассветном мареве.

— Куда двигаемся? — Хэл не смотрел на меня, только крепко держал за руку. Он все-таки не сдержался и переплел наши ладони, когда сел рядом — и не отпускал. Тысячи вопросов пронесли тогда в моей голове, почти сметая радость от этого его жеста. Нужна ли я ему? Нуждается ли эта бархатная тьма во мне? Можно было и озвучить их, трагическим шепотом, перемежая слова и всхлипывания. Но я предпочла не искушать судьбу. И просто сжала ладонь Хэла в ответ.

Ки коротко глянул на него, потом на меня.

— В Точку Росы, мальчик. Нам необходим источник ресурсов. Срочно. Вы должны ее открыть.

— Понятно, — Хэл хмыкнул. — Ты до сих пор веришь в эти сказки?

— Да. Ты же нашел ее, — Ки глянул на меня. — Нашел в огромной пустыне.

Он отвернулся, роясь в валявшемся позади него бауле. Вытащил карту и разложил ее перед нами. Я никогда до этого не разглядывала потрескавшийся от времени лист с нечеткими линиями и точками. Я просто знала — мы двигаемся именно по проложенному на нем маршруту. Ки сверялся со своей картой — и мы ехали в нужном направлении.

— Теперь о Точке. Вот, — Ки ткнул куда-то в сторону от выцветшей коричневой полосы трассы. — Она где-то здесь. Но она кочует.

Мы с Хэлом переглянулись.

— Как Убежище Мэмми, — твердо подытожил Хэл.

— Почти, — Ки провел ладонью по волосам. — Только я не знаю механизма и системы ее передвижений. Никогда этого не понимал. Как такая махина может двигаться по пустыне и не попасться на глаза.

Он задумался на секунду, а потом добавил, направляясь к лежаку:

— Мы должны найти ее раньше, чем Падальщики и Эолы.

— Ясно, — кивнул Хэл.

Он все-таки выпустил мою руку. Тяжелыми шагами прошел к низенькому настилу. Сгреб подушки и развалился во весь рост. Через минуту он уже спал. Я расположилась возле окна. Вытащила одеяло из-под сидения, завернулась в него. Сон не шел. В голове крутились и крутились по одной колее вопросы. Где и как Хэл отыскал своих родных? Почему пришел один? И как мы с Хэлом должны открыть эту Точку Росы? Что ждет нас там?

Я глянула на Хэла. Он безмятежно спал, даже не хмурился. Хотелось заснуть вот так же — легко, быстро. Я подошла к настилу, выудила из вороха одну подушку. Прикинула, смогу ли я улечься тут же, не потревожив Хэла. Решила, что все-таки разбужу его — и вернулась к своему «гнезду». Пока я устраивалась, Ки проснулся. Легко соскочил с лежака.

— Я за руль, — произнес, потягиваясь.

Я улеглась на еще теплую постель. Ки скрылся в кабине водителя. Рэн, что, оказывается, всю ночь вел нас по пустыне, заглянул в салон. Виновато глянул на меня.

— Ты как, Тэсс?

Я неопределенно качнула головой и встала, чтобы уступить ему место, но он остановил меня.

— Я так хочу спать, что сойдет любая горизонтальная поверхность, — усмехнулся Хэл. — Не беспокойся.

Я улыбнулась ему в ответ. Глянула в окно. Над пустыней вставало солнце.

Глава 14. Выбор

Мы кружили по пустыне без конца. Петляли между барханами. И хотя давным-давно съехали с трассы, но Точку все никак не могли отыскать. Я не помню, сколько Оазисов, Зеленых и Эоловых, мы проехали. Пару раз еще пересекались со Странниками. Пополнили запасы у Мэмми и снова заночевали в ее шатре. И продолжили ехать и ехать. Дни в пути сливались в один сплошной красно-рыжий день, бесконечный и муторошный. Короткие привалы наполнялись бесконечными разговорами. Оказалось, что Хэл почти такой же прекрасный рассказчик, как и Ки. Только он пренебрегал легендами. Все его истории походили скорее на исторические хроники. Обилие имен, названий городов и фамилий, от которых у меня кружилась голова, приводило в восторг. Я все никак не могла понять, как у Хэла получалось все это держать в голове. Герои, злодеи, влюбленные — все это разворачивалось перед моими глазами как наяву. Герой сменял другого. И был только один, к которому, как мне показалось, и неизвестный мне древний автор, и сам Хэл испытывали восхищение и искреннюю любовь. Вот, например, история двух влюбленных детей из враждующих кланов, которая вызывала во мне болезненную тоску и отклик, раздражала Хэла. Он с неохотой возвращался к ней и то только по моей просьбе. И неизменно, закончив рассказ, называл их почему-то маньяками. Зато истории про принца, с прозвищем, созвучным его собственному имени, он рассказывал с теплотой. Ки поддерживал его, добавляя исторических подробностей. О его характере, его жизни, полной битв, о его глупой смерти в расцвете лет. За этими историями мы и коротали время на привалах. Засыпали под небом пустыни или под крышей фургона — и оправлялись дальше на рассвете. И все это, как один длинный день, выматывало бесконечно.

— Точка прячется, — подвел итоги нашего затянувшегося путешествия Ки.

Мы