Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

встопорщив усы. Шторос мягко опустился на землю и повалился на бок, обнажая беззащитный живот.

Динка забыла, как дышать, глядя на яростно бьющую себя хвостом по бокам Сибиллу. Ей достаточно одного прыжка, чтобы разорвать его мощными когтями. Он даже подняться не успеет из такого положения прежде, чем умрет.

Но Сибилла вдруг спрятала клыки и сделала шаг назад.

— Я убью его позже, — неуверенно подумала она для всех. — Мне надо… спросить его кое-о-чем. Я хочу… Мне надо подумать…

Она попятилась назад, отходя от Штороса все дальше, словно увидела ядовитую змею.

— Сибилла! Ты больше не приблизишься к этой пещере, слышишь меня? — развернулся за ней следом Красный Вожак. Но она продолжала пятится с остекленевшими глазами, никого вокруг не видя и не слыша. — А эта стая уйдет из нашей долины до того, как ты выберешь себе мужчину.

Но Сибилла уже развернулась и бросилась бежать, расталкивая не успевших отступить с ее дороги варрэнов. Мужчины, стоявшие за ее спиной, потянулись следом за ней. И на площадке перед пещерой сразу стало легче дышать.

— Что насчет Штороса? Я хочу, чтобы вы гарантировали ему безопасность на территории вашего племени. Он член моей стаи, и я не хочу его потерять, — проговорил Дайм, вновь обращая на себя внимание Красного Вожака, все еще смотревшего вслед убежавшей Варрэн-Лин.

— Я отдам приказ о его неприкосновенности, как и вас всех. Вот только в племени он не останется. Здесь ему больше не место. Когда все закончится, заберете его с собой, — жестко сказал, словно выплюнул, Красный Вожак, бросая ненавидящий взгляд на Штороса.

— Но если он хотя бы попытается причинить вред кому-нибудь… — Красный Вожак многозначительно оскалил зубы и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом покинул площадку. Глядя на него, стали отступать и остальные красные варрэны. Скоро на выжженном кусочке земли между высокими скалами не осталось никого, кроме Динки и четверых ее мужчин.

Древнее предание

Дайм опустил плечи и расслабился, словно из него вынули стержень. Слегка вздыбленная на загривке шерсть пригладилась, и весь он стал даже меньше, чем казался до этого. Сейчас по нему было особенно заметно, как тяжело ему давались переговоры с Красным Вожаком. Он подошел к Динке и мягко опустился рядом с ней, устроив свою большую голову между ее передними лапами и уткнувшись носом ей в грудь. Динка лизнула его широкий лоб. В этот момент от коридора, отделяющего их от долины послышался шорох, и все пятеро вскочили на ноги, оскалившись и готовясь обороняться.

У выхода из каменного коридора по направлению к ним ковылял старый варрэн, с седой гривой и длинными, почти до земли, изогнутыми рогами.

— Суртокс? — удивленно подумал Шторос. — Ты один?

— Один я, один, — ворчливо ответил ему старый лекарь. — Дайте я осмотрю вашу Варрэн-Лин. Сибилла сказала, что здорово покусала ее. Вожак не хочет, чтобы на нашей территории погибла еще одна женщина.

К слову сказать, Динка вовсе не собиралась погибать. Но раны, нанесенные Сибиллой, на самом деле были глубокие и сильно болели. Только сейчас, когда опасность осталась позади, она в полной мере ощутила свое изорванное клыками тело. Хотелось надеяться, что у Варрэн-Лин не остаются такие шрамы, как на нежной человеческой коже. Иначе после нападения руогов и Сибиллы, она будет вся исполосована ими.

— Не бойся, дочка, — пробормотал Суртокс, неспешно приближаясь. Мысли его были медленные и неразборчивые. Он казался таким древним, что удивительно было, как он вообще ходит. Не говоря уже о том, как он лечит варрэнов. — Я не причиню тебе вреда.

Дайм, Тирсвад и Хоегард отступили от Динки, оставляя ее перед лекарем одну. А Шторос встал за спиной Суртокса, настороженно следя за каждым его действием.

Лекарь обошел Динку по кругу, едва касаясь носом ее шерсти так, что она ощущала лишь поток воздуха от его дыхания на своей шкуре. Затем он задержался у особенно глубокой раны на плече, которая до сих пор кровоточила, и Динка с удивлением почувствовала, как он тянет из нее силу тонким, едва ощутимым потоком. Он делал это почти как Хоегард, и она сама, только наоборот, вытягивая из ее тела силу через рану.

Ей ужасно хотелось спросить, как он это делает. И зачем. Но она стеснялась старого варрэна, и боялась отвлечь его от лечения. Мало ли, ему нужна полная сосредоточенность. Но Суртокс сам обратился к ней, то ли подслушав ее мысли, то ли тоже испытывая интерес к новеньким.

— Ты, доченька, из серого племени, верно? — спросил Суртокс, продолжая лечить ее рану. — У тебя очень хороший для Варрэн-Лин резерв силы. Кто твои родители?

— Я не знаю, — печально подумала Динка и глубоко вздохнула. Почему этот красный варрэн спрашивает ее, если он не может знать членов серого племени. Или может? — Я росла вдали от своих сородичей.

— Вот как? — удивился старый варрэн. — Как же ты выжила в одиночестве?

— Меня воспитали существа непохожие на нас, — уклончиво ответила Динка. — Они не очень-то любили меня, но дали кров и кормили. Пока… мои мужчины не нашли меня.

Суртокс, не отвлекаясь от своего занятия, удивленно покачал головой.

— А как они выглядели это существа? — спросил он, отстраняясь от первой раны. Динка с удивлением почувствовала, что боль в этом месте исчезла. Она, выгнув шею, посмотрела на свое плечо и обнаружила там чистую гладкую кожу без единого повреждения, на которой стремительно вырастала новая шерсть, слегка щекоча соседние участки тела.

— Они были… — Динка посмотрела на Суртокса, который склонился уже к следующей ране. Боль в том месте моментально прошла, и истечение силы ощущалось как тепло и легкое приятное покалывание.

— Как ты это делаешь? — не сдержала она любопытства.

— Лекари долго учатся управлению потоками силы, — уклончиво ответил Суртокс. — Но, если коротко, то я вижу внутри тебя спутанную в колтун «гриву силы», я хватаю по одному волоску и вытягиваю его из колтуна. Как только весь клубок распутан, рана заживает без следа.

— О! — подумала Динка восхищенно, и попыталась разглядеть внутри своей раны то, о чем он говорит. Сила и правда внутри тела была не гладкой простыней, а тонкими упорядоченными нитями, которые в месте ранений спутывались беспорядочными клубками. Странно, раньше, она представляла себе силу, как жидкость. Но после пояснений Суртокса