Жена двух генералов драконов - Кристина Юрьевна Юраш

И в этот момент я увидела нечто странное.

На своей подушке — бумажку.

Сложенную вчетверо.

С знакомым почерком.

Я развернула её.

Руки дрожали.

Там было написано

одно единственное слово:

«Приду»

Глава 44

Бал состоялся, как и было обещано. В воздухе витало ожидание чего-то необычного. Огромный зал, украшенный с роскошью, напоминал сказочный дворец. Хрустальные люстры, словно слёзы радости, сияли, отражаясь в каждом углу.

Музыка лилась, наполняя пространство лёгкой грустью, но в ней звучала и надежда.

Всё вокруг казалось идеальным, как будто в этом доме никто никогда не умирал.

Только я знала правду.

И я пришла не для того, чтобы праздновать.

Я пришла, чтобы наказать за злую шутку, заставившую меня поверить в то, что любимый рядом.

Я выбрала платье — не чёрное, не траурное, а алое, как закат над полем битвы.

Оно облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и открывало плечи, обнажая кожу, как будто я хотела показать свою уязвимость и силу одновременно.

При каждом движении оно напоминало кровь, текущую по венам.

Когда я вошла в зал, время словно остановилось. Музыка стихла, разговоры смолкли. Гости замерли, не веря своим глазам. Кто-то ахнул, кто-то отвернулся, не в силах смотреть на меня. Тётушка Маргарет побледнела, её губы задрожали, словно она увидела призрак из прошлого.

Но доктор Меривезер, с его проницательным взглядом и спокойствием, лишь кивнул, удержав стоящую рядом тетушку на грани обморока и тут же проверив ее пульс. На всякий случай.

— Это не безумие, — сказал он тихо, но уверенно. — Это — пробуждение.

Агостон стоял в парадном мундире, его грудь украшали многочисленные награды, каждая из которых блестела в свете люстр. На его лице читалось изумление. Я сделала красивое движение в платье, словно пытаясь его очаровать. Но на сердце был холод.

Я не смотрела на него. Мои шаги по залу были тихими, но уверенными, как поступь королевы, вернувшейся из загробного мира. Каждый мой шаг отзывался эхом, словно эхо моих мыслей. Я была здесь, но не здесь.

Я была там, где тени прошлого переплетались с настоящим, и я не знала, как найти дорогу обратно.

И тогда я увидела его.

Молодого офицера, стоящего в центре зала. Свет его волос, казалось, освещал всё вокруг, а его смех был таким звонким и искренним, что я невольно остановилась. Его глаза, ясные и безмятежные, смотрели прямо на меня. В них не было ни боли, ни вины, ни страха. Только восхищение и обожание. Он смотрел на меня так, словно я — богиня, сошедшая с небес.

Я подошла к нему, не зная его имени, не задумываясь о том, кто он. Сегодня он был просто оружием, ножом, который я собиралась вонзить в сердце того, кто безжалостно играл с моими чувствами.

Я улыбнулась, стараясь скрыть внутренний холод решимости.

— Вы не танцуете? — мягко спросил молодой офицер, глядя на меня так, словно в зале закончились все женщины, а новых не подвезли.

— Раньше не танцевала, — призналась я, пытаясь придать своему голосу лёгкость и непринуждённость. Внутри меня всё сжималось от волнения, как тиски, но я старалась не показывать этого. — Но сегодня… хочу.

«Может, не надо?» — пронеслось в голове. — «Может, это слишком?»

Я не могла позволить страху и сомнениям взять верх. Ведь это был шанс, который может больше не представиться.

«А играть с моими чувствами — не слишком? Издеваться надо мной — не слишком? Давать мне надежду — не слишком?» — тут же ответила я и вложила свою руку в руку совершенно незнакомого мужчины.

Он взял ее с трепетом, а я снова улыбнулась.

Глава 45

И мы закружились.

Музыка была громкой, почти оглушающей.

Она заполняла всё вокруг, словно пытаясь заглушить мои мысли и чувства.

Но я чувствовала, как каждый мой шаг отдается в моей внутренней тишине. Это было странное ощущение — быть одновременно частью этого шумного, суетливого мира и в то же время находиться где-то далеко, в своём собственном мире, где существовали только я и тот, кому я собиралась отомстить.

Офицер говорил о войне, о битвах, о героях. Мне было совершенно неинтересно то, что он говорит.

Но я кивала, улыбалась, прижималась ближе к нему, как будто он был тем самым человеком, которого я искала всю свою жизнь.

Его дыхание было ровным и уверенным, и я чувствовала, как его сердце бьется в такт с моим. Но мои глаза не были направлены на него.

Я смотрела на Агостона.

Его присутствие было подобно тени, которую невозможно игнорировать. Он стоял неподвижно, словно статуя, его рука с бокалом застыла в воздухе, как будто он внезапно потерял способность двигаться. Его взгляд был прикован к моей руке, которая лежала на плече офицера. Он видел, как моя улыбка направлена не ему, а кому-то другому. Он видел, как мое плечо касается чужого, и в его глазах промелькнула тень боли.

Я улыбалась своему кавалеру, но внутри меня рвалась боль. Каждый комплимент был как удар ножом. Я использовала беднягу для своей мести, давала ему надежду на то, что танцем все не закончится. И это делало меня такой же, как Агостон.

Агостон видел, что я делаю это не ради офицера.

Я делала это ради него.

Ради того, чтобы он почувствовал то, что чувствовала я.

Боль.

И сейчас я хотела, чтобы он почувствовал ту же боль, ту же пустоту, которую я ощущала каждый день, глядя на него и вспоминая мужа.

Танец увел нас по залу в сторону роскошных зеркал.

Я повернулась к зеркалу, но вдруг увидела не свое отражение. Я увидела Анталя.

Он смотрел на меня, а я на него. Моя рука на плече офицера задрожала.

Анталь просто стоял и смотрел.

И ждал.

Когда танец закончился, офицер наклонился и прошептал мне на ухо:

«Вы — самая прекрасная женщина в этом зале. Я бы хотел увидеть вас снова».

Его голос был мягким и бархатистым, но я знала, что это всего лишь слова.

Он не знал, что моя улыбка была лишь маской, за которой я пыталась скрыть свою боль.

— А я бы хотела, чтобы вы пригласили меня на следующий танец, — ответила я, стараясь говорить непринужденно. — После полуночи. В саду. У фонаря.

Танец снова привел нас к Агостону, но сердце продолжало гулко биться внутри. Что это было?

Его глаза