Жизнь способ употребления - Жорж Перек

В этой комнате мадам Тревен и сиделка пили чай перед тем, как зайти в спальню к мадам Моро. На одном из столиков находится круглый поднос из вязового капа с тремя чашками, чайником, кувшином с водой и блюдцем, на котором осталось несколько крекеров. На ближайшем диване лежит газета, сложенная таким образом, что виден только кроссворд: заполнены лишь некоторые клетки, а полностью вписаны лишь два слова: второе из первой строчки по горизонтали: ЛУК и первое из восьмой строчки по горизонтали: ПОРАЗИ.

На ковре — две домашние кошки, Пип и Ла Минуш: вальяжно растянувшись, расслабленно раскинув лапы и уронив головы, они спят в той позе, которая ассоциируется с так называемой «парадоксальной» стадией сна и которая, как принято считать, соответствует тому моменту, когда спящему что-то снится.

Рядом с ними лежат осколки маленького кувшинчика из-под молока. Можно догадаться, что как только мадам Тревен и сиделка покинули комнату, одна из кошек — Пип? Ла Минуш? или же они объединились для этой преступной акции? — смахнула его быстрым, но, увы, бесполезным движением лапы, так как ковер тут же впитал ценнейшую жидкость. Пятна еще видны, из чего следует, что эта сцена произошла совсем недавно.

Глава XXIV

Марсия, 1

Подсобное помещение антикварного магазина мадам Марсия.

Мадам Марсия живет с мужем и сыном в трехкомнатной квартире на первом этаже справа. Ее магазин также находится на первом этаже, но слева, между квартирой консьержки и черной лестницей. Мадам Марсия никогда не делала разницы между мебелью, которую продает, и той, с которой живет, а посему ее деятельность довольно часто сводится к тому, чтобы перемещать мебель, люстры, лампы, посуду и прочие предметы, распределяя их между своей квартирой, своим магазином, подсобным помещением своего магазина и своим подвалом. Эти перемещения, вызванные как удачными обстоятельствами покупки или продажи (надо освободить место), так и внезапными озарениями, причудами, капризами и разочарованиями, не исчерпывают двенадцати возможных вариантов пермутации, которые могут происходить между четырьмя пунктами и наглядно показаны на рисунке 1; они строго следуют схеме на рисунке 2: когда мадам Марсия что-нибудь покупает, она помещает это в свою квартиру или в свой подвал; оттуда указанный предмет может попасть в подсобное помещение магазина, а оттуда и в сам магазин; и, наконец, из магазина он может вернуться — или переместиться, если он был поднят из подвала — в квартиру. Но абсолютно исключается то, что какой-либо предмет может вернуться в подвал или переехать в магазин, минуя подсобное помещение, или вернуться из магазина в подсобное помещение или из подсобного помещения в квартиру и, наконец, из подвала в квартиру.

Подсобное помещение — это узкая и темная комната с линолеумом на полу, полностью заставленная предметами всевозможных размеров. Нагромождение настолько беспорядочно, что составить полный перечень того, что там находится, невозможно, и приходится довольствоваться описанием того, что более или менее выделяется из этого разнородного скопления.

У стены слева, рядом с дверью, соединяющей подсобку с лавкой, — кстати, проем двери — это единственно свободное пространство помещения, — стоит большое бюро довольно грубой фактуры в стиле Людовик XVI с откинутой круглой крышкой; внутри бюро, на письменной столешнице, отделанной зеленой кожей, лежит частично развернутый эмаки (разрисованный свиток) с изображением сцены из знаменитого сюжета японской литературы: принц Гэндзи, проникнув во дворец губернатора Ё Но Ками и спрятавшись за занавеску, подсматривает за его супругой, красавицей Уцусэми, в которую он безумно влюблен, а та в это время играет в го со своей подругой Нокиба Но Оги.

Далее, вдоль стены, шесть крашеных деревянных стульев бледно-зеленого цвета, на которых лежат рулоны набивной ткани Жуй. Верхний украшен сельскими картинками, где распахивающего поле крестьянина сменяет откинувший шляпу на спину, опирающийся на посох и поднявший глаза к небу пастух с собакой на поводке и рассеянными вокруг баранами.

Еще дальше, за развалом военной амуниции — оружие, портупеи, барабаны, папахи сако, остроконечные каски, патронташи, ремни с бляхами, суконные доломаны, украшенные брандебурами, кожаное снаряжение и чуть выделяющаяся на общем фоне груда коротких и чуть кривых пехотных сабель, прозванных «тесаками», — стоит канапе из акажу S-образной формы, обитое тканью с цветочными узорами, которое, как рассказывают, в 1892 году Гризи получила в подарок от одного русского князя.

В глубине, занимая весь правый угол комнаты, в шаткие стопки свалены книги: темно-красные ин-фолио, переплетенные коллекции «Театральной недели», прекрасный экземпляр двухтомного словаря Треву и целая серия книг fin-de-siècle в зелено-золотых картонных переплетах, среди которых попадаются сочинения Жипа, Эдгара Уоллеса, Октава Мирбо, Фелисьена Шансора, Макса и Алекса Фишеров, Анри Лаведана, а также редчайший роман Флоранс Баллар под названием «Месть Треугольника», который считается одним из самых удивительных произведений, предвосхитивших научную фантастику.

Затем, вперемешку — на этажерках, тумбочках, столиках, трельяжах, плетеных церковных стульях, ломберных столиках, скамьях — десятки, сотни безделушек: табакерки, пудреницы, шкатулочки для лекарств, коробочки для мушек, посеребренные металлические подносы, подсвечники, канделябры и светильники, письменные приборы, чернильницы, лупы с костяными ручками, флаконы, масленки, вазы, шахматные доски, зеркала, рамки, копилка для пожертвований, а также возвышающийся в центре комнаты монументальный разделочный стол мясника, на котором находятся пивная кружка с серебряной лепной крышкой и три натуралистские диковины: гигантский паук-птицеед, мнимое яйцо ископаемого дронта на мраморном кубе и внушительный аммонит.

С потолка свисает несколько голландских, венецианских, китайских люстр. Стены почти полностью завешаны картинами, гравюрами и репродукциями. Из-за царящего в помещении полумрака большая их часть сливается в эдакую расплывчатую сероватость, из которой глазу лишь иногда удается выловить какую-нибудь подпись (Пеллерен), какое-нибудь название, выгравированное на пластинке в нижней части рамы («Стремление», «А Day at the Races», «Первое восхождение на Мон-Сервен»), или даже целый фрагмент: там китайский крестьянин тянет двуколку, тут сюзерен посвящает в рыцари коленопреклоненного юношу. Более подробного описания заслуживают лишь пять картин.

Первая — женский портрет под названием «Венецианка». На женщине темно-красное бархатное платье с золотым поясом; в разрезе подбитого горностаем широкого рукава видна ее обнаженная рука, которая касается перил поднимающейся сзади лестницы. Слева от женщины — высокая колонна, что тянется к верхнему краю холста и упирается в арку, украшенную архитектурным орнаментом. Внизу можно с трудом рассмотреть почти черные группы апельсиновых деревьев, а над ними — резко очерченное голубое небо, иссеченное белыми облаками. На балюстрадном столбике, покрытом ковром, — серебряный поднос, букет цветов, янтарные четки, кинжал и ларец из старой, чуть пожелтевшей слоновой кости, заполненный золотыми цехинами; несколько монет даже вывалилось на пол, эти сверкающие брызги образуют цепь, следуя за которой, взгляд опускается к ступне, непринужденно поставленной на предпоследнюю ярко освещенную ступеньку.

Вторая — гравюра в либертинском духе под названием «Челядь»: жирный повар насилует мальчугана лет пятнадцати в приспущенных штанах и поварском колпаке, склонившегося всем корпусом к массивному кухонному столу; перед столом, на скамье лежит слуга в ливрее, у которого из расстегнутой ширинки торчит эрегированный член, а на него верхом, подняв и удерживая руками юбки и передник, усаживается горничная. Пятый персонаж, старик в черном, сидящий у другого конца стола перед внушительной миской с макаронами, относится к происходящему с явным безразличием.

Третья — сценка из сельской жизни: прямоугольный пологий луг, густая зеленая трава, россыпью желтые цветы (по-видимому, обыкновенные одуванчики). На вершине склона — шале, перед дверью которого стоят две увлеченно болтающие женщины, крестьянка в платке и нянька. В траве играют три ребенка: два маленьких мальчика и маленькая девочка собирают желтые цветочки и составляют из них букеты.

Четвертая — карикатура под названием «Когда рак на горе свистнет», подписанная Бланшаром. Она изображает генерала Буланже и депутата Шарля Флоке, пожимающих друг другу руки.

И, наконец, пятая — акварель под названием «Платок», которая иллюстрирует классическую сценку из парижской жизни: на улице де Риволи молодая элегантная женщина роняет платок, а мужчина во фраке — тонкие усики, монокль, лакированные туфли, гвоздика в петлице — бросается, чтобы его поднять.