Постоянная Крата - Владимир Михайлов

Но сейчас, когда впервые появилась возможность постоять в покое и оглядеться, такие надежды как-то сразу скукоживались, желтели и никли, как зерновой уруп в долгую засуху. Потому что даже и того, что уже стало привычным в старом мире, здесь и близко не было.

Начать с того, что тут, где они оказались, не было ни города, ни даже плюгавенькой деревеньки, хутора хотя бы. В обширной как бы чаше, окаймленной черного цвета горами, на таком же черном каменном ровном местечке только и было, что одно-единственное строение, в котором они очутились, прошли контроль и вышли на этот пятачок. Пустое место и бесплодное. На рай никак не походившее, но скорее на преисподнюю – для тех, кто в нее еще верил. Дом – два подъезда. Второй – левее, почти в самом конце строения. Люди заходят, выходят. Никто их не приглашает, значит, хочешь – иди, не хочешь – не надо. Спокойнее будет оставаться на месте: когда суешься, куда не просят, нарываешься на неприятности. Надо будет – крикнут. И где жить покажут, и где работать.

Какая здесь может быть работа – не очень представлялось. Не зря Тон Чугар успел в своей не такой уж короткой жизни позаниматься разными делами – пусть и не очень сложными. Он точно знал, что для любой работы нужно, чтобы было что работать и чем, а тут ни того, ни другого не наблюдалось. Была бы хоть нормальная земля и сказали бы: «Начинайте вот на этом месте рыть траншею – руками, потому что лопат то ли не достали, то ли завезли в какое-то другое место» – ну и что: поворчали бы, понятно, но стали бы копать пальцами, относить в горстях. Но тут и этого нельзя: камень, сплошной камень.

«А хотя, – подумал Тон, усаживаясь на свой выносливый баул, – кто сюда звал, пусть у тех голова и болит. Зачем-то привезли нас – значит, есть в таких, как я, нужда.

Наверное, вот закончат проверять последнего – тогда и пойдут дела дальше. А пока можно посидеть спокойно, будем сидеть спокойно. А кто-то вон даже и подремать пристроился – прямо на голом камне. Он, правда, теплый, этот камень. Вообще тепло. И на том спасибо и слава богу.

Главное – никогда не тревожиться о чем-то, чего не знаешь. Не сокращать себе жизнь и не мешать жить другим…»

Вот так – медленно, зато обстоятельно – рассуждал от нечего делать Тон Чугар, свеженький иммигрант по призыву мира Улар.

«Что ли, прилечь, пока никуда не дергают? Только не на голый камень, это полным дураком надо быть, чтобы… Нет, мы сейчас достанем из ранца коврик надувной, не сданный при увольнении с последнего места работы – по забывчивости, конечно же, никак не по злому умыслу. (И коврик, и ранец, и еще всякая всячина уцелела у него с прежних времен.) Надуем слегка. Подстелим. И уж тогда со всем удовольствием…»

– Тон Чугар – ты?

Ну, вот тебе. Только возмечтал было…

– Так точно.

– Что время теряешь? Скоро в путь. Паек получил? Инструмент – малый общий набор?

– Куда еще в путь? Не здесь разве?..

– Разве, разве. Развякался. Вон в ту дверь – усвоил? И – в темпе, бегом.

«Ладно, дело привычное… Вот она, значит, для чего – та, вторая дверь. Ну, сказано – идти, значит, надо идти. Тем более за хорошим делом. Паек. И инструмент. И – даром. Если тут все время так будет – считай, хорошо устроился. Еще и платить должны пожирнее, чем в тех, старых мирах. Нет, не может быть, чтобы за мелочь вкалывать. Дураков нет.

Сюда, значит, мне нужно. Ну – с песней вперед…»

Тон Чугар решительно поднялся по трем ступенькам. Шагнул через порог. Остановился, оглядываясь.

«Магазин? Нет. Склад? Да, склад. Нет, а это там к чему? Не понять. Не госпиталь ведь. А похоже. Все разом. Ну да – места не хватает, дом-то один-единственный…»

– Ну, чего застрял? Испугался? Давай сюда быстро.

Это окликнул мужик от как бы прилавка. За его спиной стеллажи по всей стене. Сундучки поменьше и побольше. Ну, это дело знакомое: инструментальные наборы, малые и большие. А пайки где же? Ага, это уже по другой стене.

– Уснул, земляк?

– Да нет. Ну, давай.

– Вот молодец. Что давать-то?

– Сказано мне – малый набор.

Мужик, что за прилавком, повернулся, снял один сундучок, откинул крышку. Все было без обмана: отсек столярный, отсек слесарный, отсек монтерский. Все новенькое, в смазке.

Тон протянул было руки, чтобы снять сундучок с прилавка.

– Эй-эй! Разогнался!

– Чего еще?

– А того. Доктору показываться твоя тетя будет?

– Какому такому доктору?!

– Во! А ты подумал – такие вещи кому попало раздают? А может, ты псих? А такой инструмент, как тут у нас, – вещь в дурных руках опасная.

– Нам об этом никто не говорил. А у вас тут только и делаешь, что одеваешься-раздеваешься. Как в бане. Но, между прочим, в бане тепло. А здесь – как в погребе.

– Тут раздеваться не надо.

– Чего ж тогда? В зубы станете смотреть?

– В зубы, если понадобится, мы не только посмотреть можем, но и пересчитать все. Те, что останутся. Давай-давай, время теряешь, свое и наше. А тут, как и везде на свете, время – деньги. А деньги опять же – время. Усек?

– Шутишь ты, я так понимаю.

– С тобой шутить себе в убыток. Ну? Иди в тот угол. Шагай, шагай.

И показал мужик туда, где был как бы больничный угол. Похоже было на кабинет зубного врача. Кресло совсем такое же. Но вокруг вроде бы какая-то другая техника. Тоже все блестит, а местами сияет, прямо как чистое золото. Ну одни загадки вокруг. Однако же раз так устроено, значит, нужно.

Пат направился к креслу – не очень бодро, правда, но послушно. А там уже появился другой мужичок. Похоже, и правда доктор; халат, во всяком случае, был точно таким. Хотя и тесноватым. Улыбался приветливо. Сказал негромко, вежливо:

– Садитесь, пожалуйста. Не волнуйтесь: не будет совершенно никакой боли или других неприятных ощущений.

– Колоть, наверное, будете… – скорее самому себе пробормотал Тон Чугар. Доктора это даже развеселило:

– Представьте себе – не будем. Нет никакой надобности. Откиньтесь на спинку… Руки сюда, пожалуйста… Ноги на подножку, вот так. Глаза можете закрыть, а можете и не закрывать – как вам будет угодно…

Приговаривая так, доктор налеплял Тону на голову – посредине лба и где-то на затылке, потом – на самой макушке – какие-то причиндалы.

– Какой там поставлен съем? – спросил громко.

– Восемь тридцать, – донеслось от прилавка.

– Восемь… и… тридцать. Введено. Включено. Канал свободен. Пошел отсчет!

Что-то тихо загудело – сперва низким, бархатистым звуком, потом все выше, выше, выше… резче… Но все равно приятно. Только спать вдруг так захотелось! «Усну, не выдержу… – подумалось каким-то обрывком. – Усну…»

И в самом деле уснул.

21. Куда ты попал, Ра?

Что за черт!..

Именно такая мысль пришла мне в голову прежде всех остальных. Как-то выделилась из тумана, которым было наполнено мое сознание. Обычно я просыпаюсь с ясными мозгами, но только не на этот раз. И прошло, пожалуй, не менее минуты, прежде чем я понял – вдруг, сразу что к чему. Словно кто-то где-то нажал нужную кнопку.

Значит, работает. Где бы я в этот миг ни находился, во всяком случае, это не корабельная капсула. Но и не камера изолятора. Не арестантское помещение. Следовательно – я не задержан. Прошел. Проскочил! Пролетел все барьеры.

«Полной уверенности нет, – тут же одернул я свое слишком уж возрадовавшееся сознание. – А сам ты разве обязательно сразу схватил бы заподозренного? Скорее наоборот – установил бы наблюдение, и… и так далее. Азы ремесла».

Проверим самого себя. Быстро и тщательно. Быстро – потому что, как я совершенно ясно помню, в моем распоряжении – один час. Теперь уже меньше. И я снова перестану существовать почти на целые сутки.

Нет, похоже, во мне – никакой подсадки. Я не под чьим-то контролем. Тогда – за дело.

Вопрос первый: куда это меня занесло? Вернее – завезло. Забросило.

Оглянуться – медленно, чтобы не привлечь резким движением и явным любопытством ничьего внимания. Даже людей неопасных.

По правилам начнем слева. Медленно, плавно. Позевывая, поеживаясь и даже почесываясь под обносками, в которые оказался наряжен.

Место незнакомое. Тем не менее определить его нетрудно. Контрольно-перевалочный пункт. Проверка и отсев. На Улар допустят не всякого. А только тех, кто заведомо безвреден. Кто не выше, а ниже всяких подозрений.

Интересно почему…

Нет, размышления – потом. Сейчас – информация.

Что наблюдается? Одно строение – типовая контрольно-пропускная станция ВВ. Такими же, или почти такими, пользуются и в армейских ВВ-сетях.

Размещаются они, как правило, на небольших небесных телах – естественно, с заранее смонтированной гравиустановкой, создающей нормальную силу тяжести и позволяющей удержаться у поверхности атмосферы – тоже, конечно, созданной искусственно. И, как правило, не очень далеко от мира назначения. В системе той же звезды. Той самой, что я вижу сейчас на небе – не голубом, а зеленоватом. Надеюсь, мой мик уже вернул себе всю начинку? Проверю догадку. Да, это она. Однако… по имеющимся данным, никакой контрольной станции в этой системе нет. Тем не менее она существует. Создать ее (тут пришлось изрядно поработать, чтобы расчистить в горах такую ровную площадку, построить это здание, смонтировать гравиген, а смонтировав его – снабдить этот камень пригодной для жизни атмосферой) требует многих месяцев работы многих людей и машин, да нет – если прикинуть в цифрах, никак не менее года, а данные моего мика я обновил в последний раз накануне входа в эту операцию. Очередная загадка.