Вознесение в Шамбалу. Своими глазами - Всеволод Владимирович Овчинников

наши соотечественники, как Николай Пржевальский, Елена Блаватская, Николай Рерих. В священных текстах Кангиура упоминается обитель мудрецов Шамбала. Говорят, что она находится где-то в Заднем Тибете, в округе Нгари. Там, за стеной ледяного тумана, будто бы скрыта подогретая водами недр земля с пышной растительностью. Существует ли Шамбала на самом деле? Или это религиозная метафора, философское понятие? Считается, что Шамбала — это место, где мир людей соприкасается с высшим разумом небес, точка стыковки земли и космоса, духовный центр планеты.

А может быть, Шамбала у каждого своя? Может быть, это вершина духа, раскрывающая перед человеком заветный горизонт — единое информационное поле. Приобщаясь к этой кладовой знаний всех времен и народов, человек испытывает то, что мы именуем творческим вдохновением. Произведения искусства, наверное, потому и волнуют сердца, что воплощают собой редкие моменты слияния их творцов с высшим разумом. Ламаисты считают, что Шамбала концентрирует и преобразует психическую энергию, энергию мысли. Эта почти неведомая нам гигантская сила дремлет в человеке в связанном состоянии. Высвободить ее — все равно что расщепить атомное ядро. Важно употребить энергию мысли не во зло, а во благо. Объединять помыслы людей и придавать им позитивную направленность, чтобы этот мощный поток очищал околоземное пространство от всяческой скверны, — таково главное предназначение всех религий.

Как бы то ни было, Шамбала становится общим достоянием человечества. Ведь стержневая мысль буддизма, пронизывающая красной нитью и другие вероучения, — мысль о том, что человек должен осознать себя частицей мироздания, искать гармонии с окружающей природой, — стала ныне девизом времени. Перестав быть заповедником прошлого, Тибет учит думать о будущем, понимать, что ключ к познанию человека может стать ключом к познанию мира.

Своими глазами

Дочери Любе, которой в детстве пришлось быть «лягушкой-путешественницей»

Переплетенные корни

Изречение Киплинга «Запад есть Запад, Восток есть Восток» должно уйти в прошлое вместе с веком колониализма. Если уж оперировать привычными терминами, нынче более правомерна формула «Нет Запада без Востока, нет Востока без Запада». Достижения науки и техники помогают нам почувствовать многоликость и целостность мира, открывают новые, поистине безграничные возможности для обмена культурными ценностями.

Однако в представлениях многих людей все еще превалирует «инстинктивный европоцентризм», привычка сводить истоки общечеловеческой цивилизации лишь к античному греческому искусству, римскому праву, христианским заповедям. Все же остальное, дескать, восточная экзотика.

Размышления, а вернее сказать, измышления о несовместимости духовного наследия Запада и Востока были особенно модны у хозяев заморских владений, считавших, что за Суэцем можно-де не вспоминать о десяти заповедях. Дабы оправдать подобный цинизм, создавались стереотипы: Запад — это гуманизм, Восток — деспотизм. Запад возвеличивает человека, Восток фанатически поклоняется богам. Запад активен, служит генератором прогресса. Восток же пассивен, привержен традициям прошлого.

А между тем Конфуций еще двадцать пять столетий назад говорил, что принцип «жэнь» (гуманность, человечность) должен лежать в основе общественных отношений. Не случайно идеи древнекитайских философов вдохновляли французских просветителей-энциклопедистов XVIII века.

Если европейцам 1572 год напоминает о Варфоломеевской ночи, когда католики учинили кровавую расправу над гугенотами, то мусульманский правитель Индии Акбар в том же самом году провозгласил религиозную терпимость основой государственной политики.

Нелепо утверждать, будто уделом Запада всегда было изобретать, а Востока перенимать. Процесс больше похож на улицу с двусторонним движением, где в различные часы доминируют разные потоки. Не случайно у европейцев прижились арабские цифры. Именно с Востока пришли к ним в Средние века многие достижения математики, астрономии, медицины. А кто как не китайцы дали миру бумагу, компас, порох?

Впрочем, движение было встречным. Во второй половине XIX века Япония, отказавшись от длительной самоизоляции, принялась активно заимствовать научно-технические достижения Запада. И как раз тогда же японские цветные гравюры эпохи Токугава вдохновили таких европейских художников, как Ван Гог и Гоген, бросить вызов канонам западной живописи.

Следы взаимопроникновения различных культур лучше всего хранят камни исторических памятников. Мне довелось побывать в трех десятках стран, повидать много чудес света, то есть выдающиеся сооружения различных эпох. И даже не являясь специалистом, а лишь опираясь на личные впечатления, я вновь и вновь убеждался, что древний мир был отнюдь не столь разобщенным, как это могло бы показаться современникам телевизоров и реактивных самолетов. Народы общались и обогащали друг друга гораздо больше, чем мы порой можем представить.

Будучи многоликим, он целостен — наш взаимосвязанный и взаимозависимый мир. И он был таковым еще задолго до ядерно-космического века.

Путевые заметки, собранные в этой книге, представляют собой впечатления очевидца. Они помогают ощутить атмосферу каждой страны, особенности ее быта и традиций, рассказывают о ее исторических памятниках. А камни прошлого, как говорил Рерих, это ступени, которые ведут в будущее. Думая над композицией книги, я решил начать с самых дальних краев к востоку от Москвы, а кончить самыми дальними на запад от нее, то есть расположить заметки в виде воображаемого кругосветного путешествия от Новой Зеландии до Перу.

Новая Зеландия

Самая дальняя даль

Проснулся от странного, непривычного стука в окно. По стеклу били не капли, а струи дождя. Словно кто-то в упор поливал дом из брандспойта. После очередного землетрясения, как тут часто бывает, над Веллингтоном разбушевалось ненастье. По радио передали: «Скорость ветра в проливе Кука достигла 60 узлов. Не работают паромные переправы. Закрыт столичный аэропорт».

Итак, я в Новой Зеландии. В одной из самых далеких от нас точек на глобусе. Помню, как, живя в Лондоне, я показывал гостям из Москвы Гринвичский меридиан. Туристам там обычно поясняют, что если, мол, просверлить земной шар насквозь, то на противоположной стороне его, где люди как бы ходят вверх ногами, как раз и находится Новая Зеландия. Когда видишь эту страну на карте полушарий, может показаться, будто она расположена бок о бок с Австралией. Во всяком случае, немногим дальше, чем, скажем, Британские острова от Европейского материка. В действительности же перелететь из Сиднея в Веллингтон — все равно что попасть осенью из Крыма в Прибалтику.

В мартовские дни Сидней еще не ощущает прихода осени. Городские пляжи полны загорелыми людьми. Всюду торгуют арбузами. Через три часа полета Веллингтон встречает сплошной завесой дождя. Пронизывающий ветер рвет из рук, выворачивает наизнанку зонт. А температура уже не 28, а всего 10 градусов. Почему же такой резкий перепад? Прежде всего Тасманово море — это не Ла-Манш, а две тысячи километров водного простора.