Тысяча забытых звёзд - Мария Чурсина

— А ты почему не на работе? — Она открыла калитку и вышла на траву перед домом, как была — босиком. Командор вспрыгнул на крышу будки и приветственно загавкал.

— Как это, почему? Ты же сама попросила меня приехать. А ты чем тут занимаешься? Мама эту фасоль вечно выбрасывает вместе со стручками. Говорит, возни с ней.

У Влады кольнуло внутри: что-то шло не так. Но она виду не подала. Рассказала ему, что собрала падалицу и приготовила отличное варенье с корицей — вон оно, стоит под кухонным окном. А фасоль она тоже закроет в банках, с луком и специями, у мамы полный погреб пустых банок, а у Влады — полная голова дурацких мыслей, от которых спасает только бытовая суета.

Её не взяли в экспедицию — не сбылась мечта всей жизни. Но зато вечером можно было сидеть с ноутбуком на крыльце, под светом жёлтой лампы, которая в металлическом каркасе над входной дверью. Ну и что, что искусали комары.

— Ты знаешь, что здесь есть старая школа, — сказала Влада одним утром, пока Кир дожевывал оладушки. — Если хочешь, можем сходить туда, посмотришь. Вдруг что-то дельное там найдётся.

Она так долго ждала, что это скажет Кир, что в конце концов не выдержала. Он непонимающе поднял брови.

— Зачем тебе туда? Старая развалина. Давай я лучше покажу тебе старый колхозный сад. Там яблони разрослись, красиво.

Это была его реальность, и он ею правил, а Влада не могла. Она только улыбалась, надеясь, что улыбка не выйдет слишком уж искусственной. В самом деле ей было тошно: от сладкого запаха варенья, и жаркого солнца, и ещё от игр, которые вела с ней её собственная память.

Бедное человеческое сознание пыталось вообразить, что ничего особенного не происходит, что просто август и просто неторопливая прогулка до старой школы, где — как твердили все вокруг — никого не было и нет. Владе приходилось то и дело напоминать себе, что она должна сделать, а память играла с ней в поддавки.

Много раз, помешивая ли варенье в большом тазу, или наблюдая танец мотыльков у лампы, Влада ловила себя на мысли, что всё забыла, и воспоминания нехотя, медлительно возвращались. Она пугалась, до холода в пальцах, до дрожи в коленях, что однажды не сможет вспомнить.

Утром, как раз тем утром, когда Кир предложил сходить в школу, она откопала в сумке свой мобильный. Ей давно никто не звонил, и брошенный телефон был глух, нем и забыт. Влада помедлила и вошла в меню сообщений.

«Создать новое».

«Не бойся. Я смогу тебя вернуть».

«Отправить».

Сообщение улетело на знакомый номер — на её собственный номер, и Владе сделалось не по себе. Стало страшно, что сейчас оно вернётся с категоричным отказом оператора. Но оно не вернулось.

Влада спрятала телефон в карман шорт и спустилась на крыльцо, где её давно ждал Кир, чтобы идти в старый колхозный сад.

Глава 9

Дожди заливали маленькое село на самом краю области. По ночам Влада видела из окна своей комнаты ветвистые вспышки молний на краю брошенных колхозных полей. Осень подступала к рощам, обглоданным ветром.

У неё в комнате было две полки книг, одна из которых — сплошь медицинские справочники, но даже их Влада перечитала. Она всё больше не вставала даже посмотреть в окно, валялась на смятом покрывале. Покрывало пахло кладовкой, и ковёр пах точно так же, и стены, и пыльное бельё в пыльных шкафах.

— Ты будешь ужинать? — спросили из-за двери голосом Зарины.

— Не хочется, — шёпотом отозвалась Влада, надеясь, что её услышат.

Зарина потопала по лестнице вниз — скрипнули вторая и пятая ступени.

Последнее время она почти не поднималась с кровати. Мама Кира нашла у Влады повышенную температуру, нечёткий пульс и аллергию на абрикосы. Влада, в общем-то, против не была. Она чувствовала себя отвратительно: ломило всё тело.

Всё из-за проклятой заброшенной школы. Вот и понадобилось ей лезть туда рано утром. День выдался гадким, с самого утра зарядил дождь. Влада бежала привычным маршрутом мимо кладбища, натянув на голову капюшон дождевика, а потом вдруг развернулась и бросилась в сторону школы.

В кроссовках давно сделалось мокро. Она бежала по раскисшей дороге, по сырой траве, чтобы замереть на лестнице, и чуть погодя спуститься в подвал. Что она там забыла, любопытно? Это было просто старое помещение с пыльным кафелем, с кое-как нагромождёнными стульями и столами. Влада запнулась за один и чуть не растянулись на полу. Она обошла всю столовую по периметру, но ничего интересного там не нашлось.

Когда она вышла из школы, у неё тут же пропал голос, заломило руки и ноги. Перед глазами то и дело вставала чернота. Влада еле добралась до дома, и сразу, как пришла, рухнула на кровать. Напугала всех до смерти.

С тех пор она валялась в постели круглые сутки, соображая, на кой чёрт вообще полезла в старую школу. Кир ясно же сказал — развалина, ничего там не осталось.

«Проклятье», — иногда думала Влада, — «проклятье старой школы, как проклятье фараонов, оно мне передалось».

Ей стало почти смешно от этой мысли.

Внизу, в большой комнате, включили телевизор. До второго этажа долетали невнятные вопли и экранный смех. Привычный вечер. Влада поднялась, чтобы задёрнуть шторы. Она собиралась лечь спать, потому что теперь ложилась очень рано. Сбросив на пол скомканное покрывало, она услышала сдавленный писк.

В сумке нашёлся мобильный телефон. Странно, столько времени он был молчалив, неужели кто-то вспомнил о Владе? Она открыла сообщение. Номер — неизвестен.

«Не бойся. Я смогу тебя вернуть».

Бред какой. Вероятно, ошиблись номером. Она бросила телефон обратно в сумку и легла под одеяло. За окном опять шумел дождь и грохотало. Разве в сентябре должно быть столько гроз и дождя?

— Не сможешь, — сказала Влада, сама не понимая, кому. Уткнулась в подушку. — Ты меня не вернёшь. Ты меня бросила.

Её комната была её миром. Влада знала теперь каждую щель в деревянных половицах и каждый отогнутый краешек на обоях. Она знала свой мир так хорошо, что могла бы жить в полной темноте.

Впрочем, в последнее время она так и делала: задёргивала плотные шторы, захлопывала дверь, чтобы даже полоски света извне не просачивалось, и передвигалась почти на ощупь. Она даже читать научилась кончиками пальцев, как слепая, вот только читать ей было без надобности: она и так уже наизусть помнила все имеющиеся книги. Даже медицинские справочники.

Из равновесия выводил только мобильный телефон. Время от времени он начинал пищать и подмигивать. Влада брала его в руки — номер звонившего оканчивался на три ноля. Вибрация и писк вывели её из себя — Влада зашвырнула телефон в угол комнаты. Он стукнулся об пол, завалился между стеной и кроватью, но даже оттуда мигал мертвецким экраном.

— Ничего не получается, — сказала Влада, пересаживаясь в последний раз.

Кабинет снова напоминал зал заседания невидимок. Виктор Юрьевич стоял у стены, всегда — за спиной Влады, а она долго и молча пересаживалась со стула на стул, задерживаясь на каждом минуту, не больше, но так и не смогла ничего ощутить.

— А вы думали, всё будет так просто и быстро? Нет, исправлять ошибки всегда труднее, чем совершать.

У Влады сводило скулы. В ответ на очередной вопрос Виктора Юрьевича — о том, что она чувствует, — она в который раз выдавала только банальнейшие сентенции о пустоте внутри себя. Скулы сводило, а вот слёз не было.

— Видите, всё не так просто, — говорил он — тоже не в первый раз. — Вы хотели — раз, и всё. Войти в подвал и вернуть. Но так не бывает.

— А как бывает? — спросила она каменно, глядя на две бумажные салфетки, предусмотрительно уложенные на край стола. Подъёмный кран за окном давно не шевелился, так и застыл с поднятым к небу носом.

— Бывает, разбросает человека по городам и весям, ходи собирай потом. — Он склонил голову, как будто прислушался к собственным словам. Усмехнулся. — Может быть, нам попробовать что-то попроще. Вспомните, где ещё вы могли себя оставить.

Влада смотрела на простые бумажные салфетки. Где она бывала, дом-институт-дом. Прогулка — дворы ближайшего квартала. Отпуск — хорошо, прогуляемся по двум, до самой реки можно дойти и постоять на песчаной отмели, глядя, как прогибается мост под бесконечным потоком машин.

Она молча поднялась и села на другой стул — третий в беспорядочном ряду. На предыдущем стуле висела её сумка, поперёк спинки застыл плащ. Сиденье всё ещё хранило тёплую вмятину.

— Не бойся, — сказала Влада, разом ощутив, что её голос будет услышан. — Я тебя найду и не отпущу больше. Только не бойся.

От кофейной горечи начинало подташнивать.

«Пора завязывать», — отстранённо думала Влада, косясь на чашку с полустёршейся надписью «Международный съезд парапсихологов».

За соседним микроскопом работала Альбина. В этот раз её посетил приступ трудолюбия: Альбина почти не говорила с Владой, бормотала себе что-то под нос, а иногда поднималась и бродила в закутке за шкафами. Искала нужные образцы в коробках. Коробок было много, они стояли на каждой полке её шкафа, ещё целая армия коробок притаилась под столами, а один отряд занял выгодную стратегическую позицию на шкафу.