Дорога к Марсу - Антон Первушин

Что им может помешать? Кто им может помешать? Из Договора по ПРО вышли, из Договора о запрещении ядерных испытаний в трех средах вышли – кто помешает Штатам выйти из Договора-67? Риск оправдан, выгода очевидна: Луна и Марс станут собственностью США!

Семен представил себе кричащий заголовок на загрузочной странице «Сенсаций XXI века»: «АМЕРИКАНЦЫ ПРИСВОЯТ МАРС!» – и улыбнулся. Это народу понравится, без сомнения.

Оставалось добавить «изюминку» – мнение причастного лица. Кто это может быть? В Совет или РКК лучше не соваться. Гречко? Он любит давать интервью, но случай не самый подходящий…

Чувствуя прилив вдохновения, Семен еще раз просмотрел блог Карташова. Яна! Он постоянно упоминает это имя. Девушка?.. Нет, законная жена. К отрасли не имеет отношения – значит, ее всегда можно огорошить неожиданным вопросом, а потом добавить свой комментарий. Не слишком красиво, но профессия журналиста не из красивых. Где Яна живет? В Москве. Значит, выяснить ее адрес – минутное дело…

Семен вышел из метро на станции «ВДНХ» и зябко поежился под моросящим дождем. Подобно другим интернет-журналистам, он не любил вылазки в реальность. Слава Богу, до нужного дома было рукой подать – пять минут пешком.

У массивной стальной двери Огнев постоял, собираясь с мыслями. Можно, конечно, дождаться местного жителя, юркнуть за дверь, проскочить консьержку и сразу добраться до квартиры. Но стоит ли? Это прямой путь к скандалу. Будем мягче, тактичнее.

Семен потыкал кнопки домофона, а когда динамик зашипел, произнес скороговоркой:

– Здравствуйте, Яна Игоревна! Меня зовут Семен Огнев. Я представляю журнал «Сенсации XXI века» и хотел бы взять у вас интервью. Разумеется, оно будет оплачено…

И осекся, потому что в уши ударил резкий пронзительный крик:

– Помогите!

14

Немного правды в холодном космосе

Сергей Лукьяненко

В первую очередь Семен считал себя хорошим журналистом, а уже потом – хорошим человеком. Когда кто-нибудь просил его разъяснить разницу, он обычно говорил так: «Если самоубийца собирается прыгнуть с крыши, то хороший человек кинется его отговаривать, а хороший журналист достанет фотоаппарат». Выждав секунду и понаблюдав за лицом собеседника, Семен обычно добавлял: «Потому что непрофессионалу отговаривать самоубийцу не стоит – можно случайно подтолкнуть его».

А иногда и не добавлял.

Выбирать, что делать – спасать или сочинять репортаж, – на самом-то деле Огневу не приходилось. И в глубине души он не был уверен, что поступит так, как положено настоящей акуле пера и шакалу фотокамеры. Но вот одно знал точно: если зовут на помощь, то откликнуться полезно и хорошему человеку, и хорошему журналисту. Всегда есть риск влипнуть в неприятности, но и выгоды немало, и на душе легче будет.

Так что медлить Огнев не стал, а крикнул:

– Откройте дверь!

Но домофон уже отключился, а замок так и не щелкнул. Выругавшись, Семен принялся тыкать в кнопки, набирая наугад другую квартиру. В эту секунду дверь открылась – и на журналиста с легким испугом уставилась дряхлая бабушка с полной кошелкой грязной картошки в руках.

– Прости, бабуля, спешу! – просачиваясь мимо бабки в подъезд, сказал Огнев. Бабка сделала слабое движение, не то пытаясь его удержать, не то пихнуть своей картошкой, но, убедившись, что противник слишком быстр, завопила вслед:

– В лифте не ссы! Не ссы в лифте, ирод! Иди на второй этаж, под дверь тридцать первой квартиры что хошь делай!

«Вот ведь старая карга!» – возмущенно подумал Огнев, несясь по лестнице. На каком этаже жила Яна, он не знал, и входить в лифт счел неразумным. Но уже второй этаж охладил его пыл: квартиры здесь были с тридцать первой по тридцать третью, а Яна жила в пятьдесят третьей. Значит – девятый…

Огнев кинулся вниз: спуститься на первый этаж, где, как он заметил, стоял лифт, было куда быстрее, чем вызывать лифт на второй. Сволочная бабка бдела у двери подъезда, подпирая ее плечом. Увидев Семена, она с чувством произнесла:

– Вот молодежь пошла! Путина на вас нет, иродов!

– Уймись, старая кошелка! – не удержавшись, Огнев повернулся к бабке и угрожающе нахмурился. Бабка испуганно выскочила из подъезда, но секунды оказались роковыми: загудел мотор и лифт пошел наверх.

Ругаясь всеми известными словами, в основном мысленно – чтобы сберечь дыхание, Огнев вновь кинулся по лестнице. Лифт продолжал подниматься… Быть может, его вызвал неведомый злодей, от которого просила спасти Яна? Семен поднажал, на ходу нашаривая в кармане тяжелую связку ключей с увесистым брелоком-флешкой и привычно смыкая кулак. Импровизированный и абсолютно законный кастет придавал немного уверенности.

Другой рукой Огнев достал мобильник и включил видеокамеру. Все-таки он и впрямь был хорошим журналистом!

На девятый этаж Огнев и лифт прибыли одновременно. На площадке стояла маленькая девочка: коричневая школьная форма с белым фартуком, большие пышные белые банты, красный галстук, тоненький портфель в руке. При появлении Огнева глаза девочки испуганно округлились, и она попятилась к стене.

– Я… я… я на помощь… – переводя дыхание, выдавил Семен. – Я… я… спешу…

– Не трогайте меня, дяденька! – попросила девочка.

– Девочка, я хороший! – невпопад ляпнул Огнев.

Девочка предсказуемо завизжала, глядя то на зажатый в руке Огнева мобильник (глазок камеры журналист непроизвольно направил на нее), то на торчащие из кулака железные перья ключей. Потом, не прекращая визжать, метнулась мимо Огнева к лестнице и, огрев его по коленке портфелем, умчалась вниз.

– Что ж за день такой… – простонал Семен. Не хватало еще, чтобы старая карга вызвала полицию, а у подъезда наряд наткнулся на девочку, вопящую про извращенца с фотокамерой и железными когтями. Прежде чем удастся что-то объяснить полицаям (если вообще удастся), есть риск надолго потерять трудоспособность…

Но тут за дверью пятьдесят третьей квартиры опять завопили, и Огнев решил продолжить свою спасательную миссию. Он толкнул дверь – слава Богу, открыта! – и вошел в квартиру.

Чистенькая уютная передняя была пуста. Крик доносился откуда-то из комнат, и Огнев осторожно пошел на звук. Гостиная… никого… кухня… никого… дверь ванной комнаты открыта… никого… кабинет… тоже никого… закрытая дверь, кричат не отсюда… а ничего у нее квартирка, просторная… Так… сюда…

Яна Игоревна была в спальне. Она стояла на кровати и визжала, мелко размахивая в воздухе руками. Из одежды на Яне Игоревне была только рыже-оранжевая меховая горжетка. Стеклянные лисьи глаза укоризненно смотрели на Огнева. Больше никого в спальне не было.