Стихотворения - Даниил Иванович Хармс

играет муха на потолке марш конца вещей. Висит подсвечник на потолке, а потому прощай. Покончу жизнь палашом – все можно написать зеленым карандашем. На голове взовьются волосы когда в ногах почуешь полосы. Стоп. Михаилы начали рости качаясь при вдыхании премудрости. Потом счисляются минуты они неважны и немноги. Уже прохладны и разуты как в пробужденьи видны ноги. Тут мысли внешние съедая – приехали, застава. – сказала бабушка седая характера простова. Толкнув нечайно Михаила я проговорил: ты пьешь боржом, все можно написать зеленым карандашем. Вот так Тамара дала священный альдюмениум зеленого комара. Стоп. Разошлось по конусу летало ветром по носу, весь человеческий остбв одно смыкание пластов рыба плуст торчит из мертвых уст человек растет как куст вместо носа трепещет беса в углу сидит свеча Матильда голышем – Все можно написать зеленым карандашем.

Понедельник 6-ое августа 1928 года.

С.-Петербург.

Даниил Хармс

Жизнь человека на ветру*

посвящаю Эрике

В лесу меж сосен ехал всадник Храня улыбку вдоль щеки Тряслась нога, звенели складки Волос кружились червяки. Конь прыгнул поднимая тело Над быстрой скважиной в лесу. Сквозь хладный воздух брань летела Седок шептал «Тебя голубчик я снесу. Хватит мне. Ах эти муки Да этот щит, да эти руки, да этот панцирь пудов на пять, да этот меч одервянелый Прощай приятель полковой Грызи траву. Мелькни венерой Над этой круглой головой». А конь ругался «Ну и ветер! Меня подъмлет к облакам. Всех уложил проклятый ветер Прочь на съедение к волкам. С тебя шкуру снять долой Сжечь притворив засовом печку И штукой спрятать под полой. Снести и кинуть в речку Потом ищи свою подругу, Рыб встречных тормоши, Плыви, любезный мой, в Калугу, В Калуге девки хороши». Пел конь, раздув мехи. Седок молчал в платочек. Конь устремил глаза, в верху Седок собрался в маленький комочек. «Вот жизнь, – ворчал седок – Сам над собой не властен Путь долог и высок Не видать харчевни где б остановиться Живешь, как дерева кусок, Иные могут подивиться. Что я: сознательный предмет Живой наездник или нет?» Конь, повернув к нему лицо: «Твоя конусообразная голова, Твой затылок, твое лицо, Твои разумные слова. Но ухо конское не терпит лжи Ты лучше песнь придержи». «Как, – закричал седок летучий, – Ты мне препятствуешь? Тварь! Смотри я сброшу тебя с тучи, Хребет сломаю о фонарь». Но тут пронесся дикой птицей Орел двукрылый как воробей. И всадник хитрою лисицей Себя подбадривал «Ну дядя не робей!» А конь смеялся «Вот так фунт! Скажи на милость вот так фунт». «Молчи, – сказал седок прелестный, – Мы под скалой летим отвесной Тут не до шуток Тем более конских Наставит шишек этот пень Ты лучше морду трубочкой сверни». Но конь ответил «Мне это лень». И трах! Губой со всего размаха У всадника летит