Глубь: 2 том - Артем Белов

по несчастью. Безрезультатно. Оставалось только ждать и надеяться, что все не так страшно, как я себе накрутил.

Вынужденный плен продолжался еще три долгих часа, выматывающих как душу, так и тело. Места для двоих в этой коробочке было удручающе мало, а при малейшей попытке расположиться поудобнее, на Зан накатывала внезапная волна агрессии, и мне с трудом удавалось ее успокоить. Ну, хоть в этот раз без членовредительства обошлось.

Но все когда-нибудь заканчивается, рано или поздно, хорошо или плохо. Вот и в этот раз все закончилось хорошо, но на мой взгляд, слишком поздно. Метал вокруг нас стал «плавиться», медленно стекая вниз и комната стала принимать уже привычный мне вид.

С трудом сев, потянулся, ощущая, как кровь ускоряет ток, разгоняясь по всему организму. Напротив меня полулежал Каз, тоже усиленно растирая затекшие конечности, а с верхней полки свесил голову Кадм.

— Вик, ты в курсе, что это не по-мужски — приставать к женщине, которая в бессознательном состоянии?

— Очень смешно. Просто не успевал на свою кровать, а тут еще все вокруг стало сжиматься, — пробурчал я в ответ.

— Да это Малой паники нагнал. Корабль бы тебя не раздавил, чай не идиоты систему безопасности делали. Очутился бы просто в отдельной ячейке и все, — Кадм свалился с полки и отправился в уборную. Опередил-таки, засранец.

— Судя по всему, в этот раз нам повезло, экипаж уцелел, — произнес Каз, когда в стене вновь появилась щель, и по полу заскрежетали металлические подносы.

После сражения не понять с кем, корабль, видимо, получивший повреждение, вновь вернулся под Купол на ремонт. Впрочем, на нашем ритме жизни это никак не сказалось. Даже когда судно полностью замерло, отключив силовые установки, к нам никто так и не явился.

Каждое утро, каким-то образом высчитанное Кадмом, начиналось с зарядки. Хотя были у меня подозрения, что утром он считал тот момент, когда решал, что наши организмы хоть немного отдохнули. Блондин будил нас с Малым, не обращая внимания на наше вялое сопротивление.

После водных процедур и до завтрака он заставлял нас упражняться на силу. После него и до обеда — на выносливость. Проигравший лишался части обеда, но так как вкус этой каши мне стал противен уже на пятый день, то я не особо страдал.

Ближе к вечеру начинались занятия по рукопашному бою, в которых я по большей части выступал в роли боксерской груши и манекена для отработки болевых или удушающих приемов. После пары таких тренировок мне приснился чудесный сон, в котором удалось придушить «наставника», что несказанно меня порадовало. К сожалению, проснувшись, я увидел над собой его ухмыляющуюся рожу, и настроение упало ниже плинтуса.

Что касаемо Зан, то после того случая, когда мы провели в закрытом пространстве несколько часов, девушке стало немного получше. Она по-прежнему не разговаривала, но, по крайней мере, стала есть сама и внимательно прислушивалась к нашим разговорам.

Шел непонятно какой день нашего заточения. Судно уже давно было отремонтировано и несколько дней назад успешно пересекло границу Купола. Уже подходило время ужина, когда в стене, вместе привычного окошка для подносов образовался проход.

Уже понимая, что происходит, мы все спрыгнули с кроватей на пол. Даже Зан, немножко замешкавшись, последовала нашему примеру. А на пороге уже возник наш знакомый надзиратель.

Глава 11

Наш «гость» шагнул вперёд в сопровождении двух охранников, следовавших за ним подобно теням. Такие же бесшумные и от этого пугающие.

— Путешествие закончилось? Время собирать вещи? — радостно произнес Кадм. Впрочем, по его лицу было видно, что встрече он не шибко рад.

Зайдя в комнату, «бескожий» молча нажал на брелок, и я, как и все мои товарищи, рухнул вниз. Не сказать, что забыл про обруч, стягивающий мою шею. Скорее, из-за того, что долго не видел своих тюремщиков, как-то отгонял от себя мысли о том, что являюсь чьей-то собственностью.

Так вот, мне напомнили. Пришел непонятный человек и легким движением руки продемонстрировал мне мое место. Корчась на полу, я вонзал отросшие ногти в ладони, стараясь не закричать от боли. Почему-то именно сейчас мне не хотелось показать свою слабость. Гордость, это то, что у меня никто не сможет отнять. Гордость и тот гнев, что все больше копится внутри меня.

Пытка закончилась так же внезапно, как и началась. Вот все мое тело горело огнем, а спустя мгновение я уже смог нормально вздохнуть и, опираясь о кровать, подняться на дрожащих ногах. Моим товарищам, как и мне, пришлось несладко, но поднялись они тоже самостоятельно, не дожидаясь помощи со стороны амбалов.

Те, едва нам стоило оказаться на полу, сняли с пояса тонкие пруты, на концах которых потрескивали искры. Видимо, они приготовились «взбодрить» того, кто посмел бы продолжать прохлаждаться на полу.

«Бескожий», дождавшись, когда мы окончательно придем в себя, все так же молча развернулся и двинулся прочь от нашей камеры по узкому и невысокому коридору. Помнится мне, когда шли сюда, размеры были побольше. Все-таки иные технологии поражают воображение.

Сияние, идущее от стен, разгоняло мрак пустого прохода позволяя заметить, что ему не видно ни конца, ни края.

Наш тюремщик двигался быстрым уверенным шагом, и нам не оставалось ничего другого, как поспешить за ним. Тем более охранники, с до ужаса незапоминающимися лицами, словно они были вовсе без лиц, угрожающе замахали своим оружием, подгоняя нас.

Двигаясь по длинному коридору, я слышал, как звук наших шагов уносится куда-то вперед. Оглянувшись, заметил, как за спинами конвоиров формируется стена, двигающаяся с нашей скоростью.

Мы всё шли и шли, явно пройдя уже больше заявленных ста пятидесяти метров. За весь путь нам не встретилось ни единой живой души. Казалось, что весь корабль превратился в один, невероятно длинный, коридор.

— Каз, что за хрень? — обратился я к парню, что шел по левую сторону от меня.

— Ты про то, что долго идем? Так мы уже покинули коридор, где-то еще минут десять назад. Обрати внимание на цвет стен и их структуру, — Каз хотел провести рукой по поверхности, но вовремя спохватился и успел ее отдернуть прежде, чем по пальцам чуть не прилетело шокером.

— Так вот, — покосившись на конвоиров, произнес он чуть тише. — Цвет стал более темным, а поверхность — более грубой. И это не очень хорошо.

— Да не ты скромничай, говори прямо: Мы в полной заднице! — раздраженно сказал идущий перед нами Кадм. —