Волны огня - Энн Хампсон

Если? Так, значит, он втайне лелеял надежду, что после проведенных на острове двух недель развода она уже не пожелает. Какой странный он человек! Не будь она абсолютно уверена, что единственная его цель — это господство над ней, можно было бы подумать, что он действительно любит ее.

— Так, значит, ты ожидал полной капитуляции? — взгляд ее был полон презрения. — Этому не бывать. Ты прибегнул к мерзкому шантажу, чтобы сделать меня своей женой, и к подлому трюку, чтобы заманить меня сюда. Но никогда я не стану твоей. Никогда.

Ответил он негромко:

— Ты станешь моей, Шани, пускай даже только сегодня, один-единственный раз, этой ночью. Я знаю, ты будешь меня ненавидеть, но ты не получишь развода, прежде чем…

— Так, значит, ты признаешь, что получить его я могу? Ты утверждал, что я могу получить развод только с твоего согласия, хотя все это время знал, что мне стоит лишь упомянуть об обстоятельствах, приведших меня к замужеству, и никаких трудностей с ним у меня бы не возникло.

Как ни странно, слова Шани совершенно его не тронули. Он просто ответил:

— Ничего я не признаю. В очередной раз повторяю, что развода без моего согласия быть не может. — Он бросил на нее хмурый и слегка озадаченный взгляд. — И тебе это прекрасно известно. Мы обсуждали это… — он не договорил, сжав зубы. — К чему эта болтовня? Как я и сказал, после сегодняшней ночи развод больше даже обсуждаться не будет.

Шани стояла в саду, когда Андреас вышел из дома. Теплый горный воздух, пропитанный ароматом соснового леса, был невероятно чистым и свежим. Она пощупала свое запястье и нахмурилась. Сама не зная зачем, она надела свой браслет, свадебный подарок Андреаса. Он лежал на столике перед зеркалом, и надела она его, по всей видимости, машинально. В сторону долины полетела птица, и Шани проводила ее взглядом, не переставая размышлять о происшедшем.

«Ты станешь моей, Шани, пускай даже только сегодня, один-единственный раз, этой ночью. Я знаю, ты будешь меня ненавидеть» — так сказал ее муж, и в голосе его слышалась печаль. Но, пытаясь найти в собственной душе подтверждение последним его словам, она обнаружила неуверенность. Действительно ли она его ненавидит? Сомнения не покидали ее, сомнения и замешательство, которое она чувствовала каждый раз, когда образ мужа вторгался в ее мысли.

Он подошел к ней, и она обернулась, удивляясь, каким спокойным и невозмутимым было его лицо. А как выглядела она сама? Ведь, причесываясь, она даже не посмотрела в зеркало. Впрочем, она знала, что лицо ее пылает, а в глазах светится нечто, познанное ею только теперь. Также она знала, что сердце, в котором должна бы поселиться холодная ненависть, билось так быстро и… радостно, что по всему телу разливалось блаженное тепло. Мгновение он оценивающе смотрел на нее, явно отметив про себя и ее покрасневшее лицо, и подрагивающие от возбуждения руки, но, в конце концов, никак не прокомментировав эти факты, лишь негромко заметил:

— Я-то думал, что, когда выйду из ванной, завтрак уже будет на столе. Вместо этого я нахожу тебя мечтающей о чем-то на террасе. — В голосе ни капли ласки и нежности, только сухая констатация факта.

— Я тебе что-нибудь приготовлю. — Пройдя мимо него, она смущенно опустила голову. — Чего бы ты хотел? Я видела в холодильнике яйца и бекон.

Он покачал головой:

— Нет, благодарю; только кофе и тосты с тонким слоем мармелада. Себе же приготовь то, что тебе по вкусу.

Она пошла в сторону дома, удивляясь его внешнему безразличию. Сейчас он говорил с ней как с женщиной, с которой всего лишь провел ночь, но не более того.

Позавтракали они на террасе, не обращая внимания на заслонившие солнце и укравшие его тепло облака. Оба они молчали, и Шани гадала, о чем думал ее супруг. Был ли уверен в ее ненависти? Принимал ли произнесенные им слова как горький, но свершившийся факт? Может, ей стоит сказать ему о терзающих ее сомнениях? Стоит ли признать, что ненависть, которую она испытывала по отношению к нему, постепенно уходит, а вернее будет сказать, что она почти уже ушла?

Но как она могла, ведь он не любит ее?

Всю дорогу в госпиталь она думала, как лучше завести разговор о своих чувствах и сомнениях, но на все ее попытки он отвечал коротко и неохотно, так что в конце концов она замолчала, решив, что более подходящая возможность у нее еще появится.

По возвращении в Лоутрес он сообщил ей, что его срочно вызвали в Никосийскую больницу. Мэтрон он, как и собирался, объяснил, что у них кончился бензин и что они застряли в горах.

— Мы переночевали в гостинице, — коротко пояснил он и тут же исчез.

Позже Шани узнала, что из Никосии он намеревался отправиться в Афины и провести там остаток причитавшегося ему отпуска.

Следующим вечером Шани попыталась дозвониться до Брайана, но он в это время находился на службе; попытку она повторила в среду вечером, и результат был тем же. Но в выходные-то он должен будет быть на месте? — с надеждой думала она. Ведь чем скорее она во всем ему признается, тем лучше. Она пребывала в некоторой растерянности. Отношения с Брайаном претерпели серьезные изменения с того самого момента, как она сообщила ему о своем замужестве. Именно тогда она медленно, но верно начала осознавать, что жизнь с ним не станет для нее прекрасной и безоблачной, как она представляла себе это вначале. Возможно, она была идеалисткой. Возможно, крушение иллюзий ожидало ее еще на многих поворотах судьбы. Но будь что будет — главное, не сделать роковой ошибки в самом начале. Мысли ее переметнулись к Андреасу и к ее собственной, изумившей ее самое, реакции на его триумф. Ненависть, желание отомстить — вот чувства, которые должны были бы выступать на передний план, но вместо этого она чувствовала изумление. И хотя Андреас не любил ее по-настоящему, он сумел доказать ей, каким превосходным любовником он мог быть. Его нежность в постели стала для Шани совершенным сюрпризом, ибо она была твердо уверена, что мужчина он хоть и страстный, но грубоватый и властный. С другой стороны, разве мог он завоевать ее сердце, доказав лишь, что он превосходный любовник? Ведь для хорошего брачного союза одного этого было явно недостаточно. Погруженная в свои размышления, Шани старалась на время забыть проведенную с Андреасом ночь, здраво взвешивая все за и против и отгоняя от себя мысль о том, что проведет остаток жизни с этим смуглым иностранцем, который теперь казался ей еще более незнакомым и чужим, нежели прежде. Потом покачала головой. Как может он быть ей чужим, если он ее муж, теперь уже во всех смыслах этого слова?

Брайан вернулся и позвонил ей из Никосии в пятницу, предложив встретиться в их любимой таверне, окруженной пальмами и соснами, что, по их мнению, придавало романтичности обстановке. Но для тех новостей, что Шани намеревалась передать Брайану, как ей казалось, такая обстановка явно не подходила.