Секретные войны Советского Союза - Александр Окороков

Там с аэродрома, где базировались ВВС Южной группы войск, каждые 15-20 минут взлетал военно-транспортный самолет с грузом на борту. Маршрут полета: Венгрия – Сирия. Сначала самолеты садились прямо на полевые аэродромы для доставки техники и вооружения в район боевых действий. В дальнейшем – на стационарные аэродромы Голанских высот и Дамаска".

По прибытии в Сирию советских офицеров переодели в сирийскую форму без знаков различия и разместили в гостинице в центральной части Дамаска. На следующее утро офицеры отправились к месту службы, в зенитно-ракетный дивизион, дислоцировавшийся возле границы с Иорданией. Израильская авиация накануне нанесла по его позициям ракетно-бомбовый удар, поэтому взгляду советских военных предстала довольно удручающая картина: "После удара два дизеля в результате прямого попадания оказались вверх колесами. Все пусковые установки – черные от сажи, две разбиты вдребезги. Повреждены кабины управления. Почти половина позиции засыпана шариковыми бомбами и осколками".

Ремонтом поврежденной техники задачи советских офицеров не ограничились. Уже через несколько дней специалистам пришлось вступить в бой, непосредственно участвуя в отражении атак израильской авиации: "В первые недели ракеты не снимались с подготовки по 20-22 часа в сутки, так как подлетное время составляло 2-3 минуты. Атаки истребителей-бомбардировщиков наносились из-за гор. Ударная группа находилась считаные минуты в зоне огня и тут же уходила обратно за горы.

Вспоминаю такой случай. В одном из дивизионов в прифронтовой полосе мы проверяли настройку техники. В приемно-передающей кабине некачественно были настроены приемники, и наш инженер взялся за настройку (в случае пуска противорадиолокационного снаряда типа "Шрайк" это был смертник).

Командир дивизиона предупредил, что, по опыту, в ближайшее время могут показать ся израильские самолеты – только что пролетел разведчик, и сбить его не удалось.

Готовность комплекса к открытию огня – минуты. Старший группы порекомендовал ничего не трогать, но наш специалист пообещал сделать все четко и быстро, а в случае необходимости перейти на ручной режим поддержания частоты. Только он начал настройку, как старший лейтенант Омельченко закричал с КП, что, по данным разведки целей, начался удар по дивизиону, и бросился в кабину помогать офицеру наведения. В передающей кабине занервничали: как обеспечить стрельбу, когда идет настройка? И вдруг с КП докладывают, что по дивизиону пущены "Шрайки". Все, кто слышал это, сразу притихли. В кабине с расстроенным приемником инженер остолбенел. Пальцы не может оторвать от ручек настройки.

Старший нашей группы запрыгнул в кабину и вытолкнул оттуда ошалевшего от страха горе-специалиста. Сам же в считаные секунды настроил приемник на нужную частоту, обеспечил стрельбу комплекса. По цели была пущена ракета, а от "Шрайка" тактическим приемом удалось увернуться.

Старший лейтенант, пытавшийся настроить аппаратуру, через несколько дней стал заговариваться, и его срочно отправили в Союз" [212].

24 октября 1973 года боевые действия на Сирийском фронте были полностью прекращены.

Однако успех войны решался все-таки на Южном (Синайском) фронте.

Ранним утром 14 октября египтяне перешли в мощное фронтальное наступление. Разразилось грандиозное танковое сражение, по масштабам не уступающее битве на Курской дуге времен Второй мировой войны. 1200 новейшим египетским танкам (не считая бронетехники моторизованной пехоты) противостояло до 800 единиц израильских М-60а1, М-48аЗ и "тиранов". В результате боев только за один день египтяне потеряли 270 танков и бронемашин, израильтяне – около 200.

На следующий день "ЦАХАЛ" предпринял попытку перехватить инициативу. 15 октября 18 израильских бригад (в том числе 9 танковых) при массированной поддержке авиации перешли в контрнаступление.

Спустя день они потеснили на правом фланге египетскую пехотную бригаду 2-й армии и прорвались в районе станции Хамса к Большому Горькому озеру. За трое суток израильские подразделения, переправившись на другой берег, захватили плацдарм и, накопив к 19 октября значительные силы – около 200 танков и несколько тысяч солдат мотопехоты под командованием генерала Ариэля Шарона, развернули наступление на север, северо-запад и юго-запад.

На четвертый день эта группировка, разбитая на небольшие отряды, уничтожая на своем пути командные пункты, узлы связи, подавляя зенитно-ракетные батареи, артиллерию и ликвидируя базы снабжения, подошла к городу Суэцу и практически блокировала 3-ю египетскую армию. Правда, в весьма сложном положении оказались не только египтяне, но и сама израильская группировка. Если бы она потеряла коммуникации, то тысячи израильских солдат оказались бы в плену. В один из моментов группа египетских десантников, пробравшись к израильской переправе, уже готова была взорвать понтонные мосты, но… получила строгий запрет из Каира на осуществление этой операции.

В это же время по переправам уже велся артиллерийский огонь египетскими батареями. И вновь из Каира поступил приказ прекратить огонь. Загадки этих фактически предательских приказов раскрылись благодаря самому президенту Египта А. Садату. В конце 1975 года, беседуя в Каире с двумя советскими представителями, востоковедом Е. Примаковым и журналистом И. Беляевым, президент признал, что египетская армия вполне была в состоянии нанести удар по израильтянам на завершающем этапе войны. По его словам, у египетской армии был двойной перевес в артиллерии, танках и все необходимое, чтобы уничтожить израильскую группировку на западном берегу Суэцкого канала.

Египетская армия могла уничтожить части Ариэля Шарона, но не решилась это сделать. Анвар Садат испугался предупреждения, полученного в первые дни войны от Госсекретаря США Г. Киссинджера. Последний заявил президенту, что "если советское оружие одержит победу над американским, то Пентагон этого никогда не простит, и наша "игра" с вами (по возможному урегулированию арабо-израильского конфликта) будет окончена" [213]. Вероятно, были и другие веские причины "покладистости" Садата. Есть сведения, что он был высокопоставленным "агентом влияния" ЦРУ. В феврале 1977 года газета "Washington Post" опублико вала материал о платежах ЦРУ различным деятелям на Ближнем Востоке.

В качестве одного из получателей фигурировал Камаль Адхам, бывший специальный советник короля Саудовской Аравии Фахта и связной ЦРУ. Газета называла его "стержневой фигурой в арабском мире". Многие предполагали, что часть денег, получаемых Камалем Адхамом от ЦРУ, от него шла именно Садату. Некий высокопоставленный источник, пожелавший остаться анонимным, подтвердил, что еще в 1960-е годы Адхам обеспечивал Садату, бывшему в то время вице-президентом, постоянный частный доход. И, наконец, американские спецслужбы были осведомлены о том, что Анвар Садат курил гашиш и временами страдал типичными для наркоманов приступами страха, граничившими с паранойей [214]. Общественная огласка этого факта была не в интересах египетского лидера. Подробности же личной жизни президента, как и государственные секреты, американцам мог поставлять начальник разведки Садата генерал Ахмед Исмаил, долгие годы связанный с ЦРУ.

Таким образом, исход кампании с самого начала был предрешен. 23 октября Совет Безопасности ООН принял две резолюции 338/339, обязательные к выполнению воюющими сторонами, а 25 октября стало официальной датой окончания войны. Накануне Израиль попытался "притормозить" решения об окончании боевых действий, чтобы закрепиться на захваченных арабских территориях, но это встретило недовольство Госсекретаря Киссинджера. Вызвав израильского посла Диница, он заявил ему напрямую: "Передайте Меир, что если Израиль будет продолжать войну, то пусть больше не рассчитывает на получение военной помощи от США. Вы хотите заполучить 3-ю армию, но мы вовсе не собираемся из-за вас заполучить третью мировую войну!" [215]. Для такого заявления были веские основания. 24 октября советское руководство предупредило "о самых тяжелых последствиях", которые ожидают Израиль в случае его "агрессивных действий против Египта и Сирии". По дипломатическим каналам Москва дала понять, что не допустит поражения Египта.

В телеграмме советского лидера Л.И. Брежнева, направленной Р. Никсону, отмечалось, что в случае пассивности американской стороны по урегулированию кризиса СССР столкнется с необходимостью "срочно рассмотреть вопрос о том, чтобы предпринять необходимые односторонние шаги" [216]. Чтобы подкрепить свои слова делом, в СССР была объявлена повышенная боеготовность 7 дивизий воздушно-десантных войск. В ответ на это американцы объявили тревогу в ядерных силах. Страх оказаться между "двух жерновов" вынудил Израиль прекратить наступление и согласиться с резолюциями ООН. 25 октября состояние боевой готовности в советских дивизиях и американских ядерных силах было отменено. Напряжение спало, но, вероятно, именно в это время у советского руководства возникла идея уничтожения израильского атомного центра Димона в пустыне Негев. Для ее реализации были сформированы четыре боевые группы. Их подготовка проходила в учебном центре ТуркВО в Келиту, где диверсанты на макетах, воспроизводящих в натуральную величину ядерные объекты Димоны, отрабатывали операцию по их уничтожению. Тренировки продолжались более месяца, до тех пор, пока из Центра не поступила команда "Отставить!".