Схороните мое сердце у Вундед-Ни - Ди Браун

Антони тотчас уведомил свое начальство о том, что "группа индейцев находится в сорока милях от гарнизона... Я попытаюсь поддерживать спокойствие среди индейцев до той поры, пока не получу подкрепления".

Когда 26 ноября гарнизонный торговец Серое Одеяло Джон Смит испросил разрешения выехать на Санд-Крик за шкурами бизонов, майор Антони выказал необычную готовность содействовать его предприятию. Он выделил Смиту армейскую санитарную повозку для перевозки товаров, а также кучера Дэвида Лодербека, рядового колорадской кавалерии. Ничто так не поддержит чувство безопасности у индейцев и не удержит их на стоянке, как присутствие гарнизонного торговца и мирного представителя армии.

Через 24 часа подкрепление, о необходимости которого для нападения на индейцев упоминал Антони, достигло форта Лайон. Это были шестьсот человек из состава колорадских полков полковника Чивингтона, включая почти весь третий полк, сформированный губернатором Ивэнсом с единственной целью сражаться против индейцев. Приблизившись к форту, солдаты авангарда окружили его. Всем обитателям форта было запрещено из него отлучаться под страхом смерти. Примерно в это же время отряд из двадцати кавалеристов достиг фермы Уильяма Бента в нескольких милях к востоку от форта, окружил дом Бента, запретив кому бы то ни было входить в него или выходить. Два сына Бента, метисы Джордж и Чарли, и его зять, метис Эдмон Журье, находились в лагере шайенов на Санд-Крик.

Когда полковник Чивингтон прискакал к офицерам форта Лайон, майор Антони тепло приветствовал его. Чивингтон повел речь о "добыче скальпов" и "потоплении в крови" индейцев. Антони в ответ сказал, что он "ждал лишь удобного момента, чтобы задать им жару", и что каждый солдат в форте Лайон жаждет участвовать в экспедиции Чивингтона против индейцев.

Однако многие офицеры Антони не только не жаждали, но даже вовсе не хотели принимать участие в этой заранее подготовленной резне, задуманной Чивингтоном. Капитан Сайлес Сол, лейтенант Джозеф Крамер, лейтенант Джеймс Коннор возражали против нападения на мирный лагерь Черного Котла, считая такую акцию нарушением обещаний относительно безопасности индейцев, данных им Уинкупом и Антони, а также считая, что эта акция "будет убийством в полном смысле этого слова", и потому всякий офицер, который примет в ней участие, тем самым запятнает честь своего мундира.

Чивингтон весьма разгневался на офицеров и поднес кулак к лицу лейтенанта Крамера. "Черт бы побрал всех сочувствующих индейцам! - кричал он. - Я прибыл убивать индейцев и считаю справедливым и честным использовать против них любые средства, существующие на этом свете".

Сол, Крамер и Коннор должны были или присоединиться к этой экспедиции, или предстать перед военным трибуналом, однако они тайно решили, что не будут приказывать своим людям открывать огонь, разве только это будет необходимо для самозащиты.

В девять часов вечера 28 ноября отряд Чивингтона, насчитывавший теперь вместе с солдатами Антони семьсот человек, выступил из форта, построившись в колонну по четыре. Четыре гаубицы сопровождали кавалерию. Звезды ярко сверкали на ясном небе, ночной воздух пробирал морозом.

В проводники Чивингтон мобилизовал шестидесятидевятилетнего Джеймса Бэкварта, мулата, жившего вместе с индейцами в течение полувека. Целебный Теленок Бэкварт пытался отговориться, но Чивингтон пригрозил повесить старика, если тот откажется провести солдат к стоянке шайенов и арапахов.

По мере продвижения колонны стало ясно, что плохие глаза и ревматизм мешают Бэкварту быть полезным проводником. У одного из домов фермы возле Спринг-Ботем Чивингтон остановился и приказал вытащить хозяина фермы из постели, чтобы заменить им Бэкварта. Хозяином фермы был Роберт Бент, старший сын Уильяма Бента. Всем трем сыновьям Бента, которые были наполовину шайенами, вскоре предстояло встретиться у Санд-Крик.

Лагерь шайенов был расположен в подковообразной излучине реки Санд-Крик, к северу от ее почти высохшего русла. Вигвам Черного Котла был в центре селения, а Белая Антилопа и Боевое Оперенье со своими людьми располагались западнее. Восточнее, на некотором удалении от шайенов, был лагерь арапахов Левой Руки. В общей сложности в излучине реки находилось около шестисот индейцев, две трети которых составляли женщины и дети. Большинство воинов по совету майора Антони охотились на бизонов для снабжения лагеря и находились в нескольких милях к востоку.

Индейцы были настолько уверены в своей полной безопасности, что даже не выставили ночных караулов, охраняя лишь табун лошадей, находившийся в загоне ниже по реке. Первым предвестником атаки послужил для них послышавшийся незадолго до рассвета топот копыт на песчаных отмелях. "Я спал в вигваме, - рассказывал Эдмон Журье. - Сначала я услышал, как скво говорили снаружи о том, что к лагерю приближается множество бизонов; другие говорили, что это множество солдат". Журье немедленно вышел из вигвама и направился к палатке Серого Одеяла Смита.

Джордж Бент, спавший неподалеку, рассказывает, что он еще был под своими одеялами, когда услышал крики и шум людской беготни в лагере. "Со стороны ручья множество кавалеристов рысью мчались на лагерь... Можно было разглядеть и других солдат, скакавших в направлении загона с табуном индейских лошадей, находившегося к югу от лагерных стоянок; в самих лагерях царили смятение и шум: мужчины, женщины и дети, полураздетые, выскакивали из вигвамов; женщины и дети пронзительно кричали при виде солдат; мужчины возвращались в вигвамы за оружием... Я посмотрел на вигвам вождя и увидел, что Черный Котел прикрепил большой американский флаг к концу высокого шеста и стоял перед своим вигвамом, держа шест с флагом, развевавшимся в сером свете зимней зари. Я слышал, как он кричал людям, чтобы они не боялись, что солдаты не причинят им вреда. Потом солдаты с двух сторон открыли огонь по лагерю".

Тем временем юный Журье присоединился к Серому Одеялу Смиту и рядовому Лодербеку, находившимся в палатке торговца. "Лодербек предложил выйти навстречу солдатам. Мы пошли. Не успели мы выйти из палатки, как я заметил, что солдаты начали спешиваться. Я подумал, что это артиллеристы и что они собираются обстрелять лагерь из пушек. Не успел я и слова вымолвить, как солдаты начали стрелять из винтовок и пистолетов. Увидев, что мне не добраться до них, я бросился бежать, оставив Лодербека и Смита".

Лодербек на мгновение остановился, но Смит продолжал идти к кавалеристам. "Пристрели к чертям этого старого сукина сына! - выкрикнул какой-то солдат из шеренги. - Он ничем не лучше индейца". При звуке первых выстрелов Смит и Лодербек повернулись и побежали к своей палатке. Сын Смита, метис Джек, и Чарли Бент уже укрылись в ней.

К этому времени сотни женщин и детей шайенов собрались вокруг флага, который держал Черный Котел. Туда же сверху по сухому руслу реки бежали многие индейцы из лагеря Белой Антилопы. В конце концов, разве не говорил полковник Гринвуд Черному Котлу, что, пока флаг Соединенных Штатов развевается над ним, ни один солдат не станет стрелять в него. Белая Антилопа, старик семидесяти пяти лет, безоружный, с темным лицом, казалось потрескавшимся от солнца и непогоды, широким шагом направлялся к солдатам. Он все еще был уверен в том, что солдаты прекратят стрелять, как только увидят американский флаг и белый флаг капитуляции, который только что выкинул Черный Котел.

Целебный Теленок Бэкварт, ехавший рядом с полковником Чивингтоном, видел, как приближался Белая Антилопа. "Он выбежал навстречу командирам, свидетельствовал позже Бэкварт, - воздев руки и крича: "Остановитесь, остановитесь!" Он произносил это на таком же понятном английском языке, на каком говорю я. Затем он остановился и стоял, сложив руки, пока выстрел не свалил его". Уцелевшие шайены рассказывали, что Белая Антилопа пел песню смерти перед тем, как умереть:

Ничто долго не живет,

Лишь земля, лишь горы.

Из лагеря арапахов Левая Рука и его люди тоже пытались достичь флага, поднятого Черным Котлом. Когда Левая Рука увидел солдат, он остановился и сложил руки, сказав, что он не будет сражаться с белыми людьми, потому что они его друзья. В него выстрелили, и он упал.

Роберт Бент, которого полковник Чивингтон принудил ехать с собой, рассказывает: "Когда впереди показался лагерь, я увидел развевающийся американский флаг и услышал, как Черный Котел говорил индейцам, чтобы они собрались вокруг; и там они сгрудились - мужчины, женщины и дети. В это время мы были в пятидесяти ярдах от индейцев. Я также видел, как подняли белый флаг. Оба флага были на видном месте, они бросались в глаза, солдаты должны были их заметить. Когда войска открыли огонь, индейцы побежали некоторые мужчины к вигвамам, возможно за оружием... Мне кажется, всего там было около шестисот индейцев. Кажется, там было тридцать пять воинов и несколько стариков - всего шестьдесят мужчин... остальных мужчин не было в лагере, они охотились... После того как солдаты открыли огонь, воины собрали скво и детей и окружили их, чтобы защитить. Я видел пять скво, укрывшихся под нависшим берегом. Когда солдаты подошли к ним, они выбежали, чтобы показать солдатам, что они скво. Они просили пощады, но солдаты застрелили их всех. Я видел одну скво, лежавшую на берегу с перебитой снарядом ногой; один из солдат с саблей наголо подошел к ней; она подняла руку, чтобы защититься, и тут он ударил и разрубил ей руку; она перекатилась на другой бок и подняла другую руку, но он снова ударил и разрубил ее, а затем он бросил скво, не прикончив. Убивали без разбору мужчин, женщин и детей. Тридцать или сорок скво, собравшись, укрылись в яме; они выслали девочку лет шести с белым флагом на палке, но она не сделала и нескольких шагов, как была застрелена. После этого все скво, находившиеся в яме, были убиты, лишь четырем или пяти из них удалось ускользнуть. Скво не сопротивлялись. Все мертвые, которых я видел, были скальпированы. Я видел одну скво, лежавшую на боку, с разрезанным чревом, в котором был, как мне показалось, не родившийся ребенок. Впоследствии капитан Сол говорил мне, что так оно и было. Я видел тело Белой Антилопы, у которого были отрезаны половые органы, и слышал, как один солдат говорил, что он сделает из них табачный кисет. Я видел одну скво, ее половые органы были вырезаны... Я видел одну девочку около пяти лет от роду, которая спряталась в песке; два солдата обнаружили ее, вынули свои пистолеты и застрелили ее, а потом вытащили ее из песка за руку. Я видел много младенцев в руках у убитых вместе с ними матерей".