Тайная женитьба - Линдсей Баффин

Потоптавшись перед дверью Джанет, Дэвид вернулся к себе. Оснований для волнения у него не было, но он ничего не мог с собой поделать.

Он знал, что Джанет дома, живая и невредимая, об этом ему сказала мать, которой он позвонил, не дождавшись звонка от Джанет.

Минут десять мать распространялась о том, какая славная девочка Джанет и как им повезло, что она переехала в Сакраменто. Потом она напомнила Дэвиду о его обязанности помогать дочери человека, спасшего жизнь его отцу. Но самым возмутительным было то, что мать предложила ему отказаться от делового ужина и провести вечер с Джанет.

Дэвид был сдержан и немногословен, что, впрочем, не помешало матери упрекнуть его в излишней раздражительности, которую она объяснила чрезмерной нагрузкой на работе.

— Есть вещи куда более важные, чем работа, — поучала сына Мэри. — Если не проявишь расторопности, то пропустишь все самое интересное в жизни, а потом будешь кусать локти.

— Но это моя жизнь, мама! — напомнил Дэвид. — Мне кажется, я сам знаю, что имеет для меня первостепенное значение. В настоящий момент для меня нет ничего важнее этой деловой встречи, так что откажись от попыток объяснять мне, что такое хорошо и что такое плохо.

Он не стал ее дальше слушать и повесил трубку. Потом, вероятно, он за это поплатится.

Мать не понимала, что работа и есть его жизнь.

А сделка с Ричардом Твейном обещала стать самой большой удачей, о которой Дэвид не смел и мечтать. Если все пройдет без сучка без задоринки, он поднимется на новый уровень и обеспечит себе будущее.

Все же Дэвид никак не мог взять в толк, почему Джанет не позвонила ему на работу, — мать подтвердила, что передала ей его просьбу.

Дэвид дважды звонил по своему домашнему телефону, надеясь застать Джанет в своей квартире, но безуспешно. Судя по довольному виду Белоуса, Джанет не оставила кота без ужина.

Дэвид сел на диван и, вытянув перед собой ноги, начал рассеянно гладить пушистую шерстку животного. Утром, когда он разговаривал с Джанет по телефону, она показалась ему сердитой, а вечером даже не пожелала открыть ему дверь. Вероятно, зря он ее поцеловал. Но она сама его спровоцировала, к тому же Дэвид мог поклясться, что поцелуй ей понравился.

Он закрыл глаза, стараясь не думать об удовольствии, какое получил от поцелуя. Ох уж эти женщины! Кто их поймет? По этой причине у Дэвида и не было в настоящее время подруги. Они только отвлекали его от работы, а этого ему меньше всего хотелось в столь ответственный момент жизни, накануне сделки с Ричардом Твейном.

Дэвид взглянул на часы. Джанет, вероятно спала, когда он звонил в ее дверь. При этой мысли в нем проснулась чувственность, и Дэвид порадовался, что Джанет, слава Богу, не догадывается, что с ним творится, когда она рядом. Иначе она и вовсе перестала бы с ним общаться.

Готовясь ко сну, Дэвид никак не мог отделаться от волнения. Он не понимал, почему расстроился из-за того, что Джанет на него рассердилась. В прошлом она часто на него дулась, но то было в прошлом. От тощей, бойкой на язык девчонки, которая его дразнила и лезла на рожон, когда он пытался оградить от беды ее и своего брата, не осталось и следа. Ей на смену пришла женщина, в полном смысле слова.

Беременная женщина, но это делало Джанет еще более притягательной. Дэвид хотел защищать ее, кормить, предупреждать все ее желания. Но он сомневался, что их желания совпадают, и это сводило его с ума.

К черту Джанет! К черту мать! К черту всех женщин на свете! К черту весь этот мир! Единственное, что согревало его сердце, была мысль о том, что деловой ужин удался на славу. Он теперь на пути к вершине успеха. А все остальное значения не имеет, не так ли?

8

Визит к врачу не оправдал опасений Джанет.

Доктор Эндрю Кейтс оказался дружелюбным старичком с седой бородкой и привычкой заканчивать каждую фразу взрывом смеха, словно весь мир представлялся ему веселой шуткой.

Он не повел и бровью, узнав, что Джанет не замужем и не имеет представления о местопребывании отца своего будущего ребенка.

После осмотра доктор Кейтс посерьезнел и строго-настрого приказал Джанет хорошо питаться и принимать витамины.

— Здоровье вашего ребенка зависит от вашего питания. Чем лучше будет питаться плод, тем больше шансов у младенца вступить в жизнь здоровым. Никакой выпивки, никаких сигарет и, конечно, никаких наркотиков.

— Я никогда не принимала наркотики и не курила, — заверила его Джанет. — Я даже лекарства стараюсь не принимать.

— В любом случае посоветуйтесь со мной, прежде чем пить какие бы то ни было средства. — Доктор Кейтс улыбнулся. — Вам нужен здоровый малыш, чтобы не было лишних хлопот. Даже здоровый младенец отнимает массу сил и энергии, не говоря уже о прихворнувшем, когда добавляются волнения о его самочувствии.

Джанет неловко поерзала на стуле.

— Мне кажется, я должна вам сказать… Я не собираюсь оставлять ребенка. Я хочу отдать его на усыновление, потому что не смогу дать ему то, что необходимо.

Доктор Кейтс посмотрел на нее с таким нескрываемым ужасом, что у Джанет защемило сердце.

— О, моя дорогая, очень сожалею. Вы уверены, что действительно хотите этого?

— Уверена. — Голос Джанет дрогнул. — Я много размышляла на эту тему и решила, что так будет лучше.

— Я не это имел в виду, — тихо произнес доктор Кейтс. — Я спросил, действительно ли вы хотите этого? Всегда есть выход из положения, каким бы безвыходным оно ни казалось.

Ваше решение более чем серьезно. Вы должны быть уверены на все сто процентов. Отказавшись от ребенка, вы будете помнить об этом всю жизнь.

— Я догадываюсь. Но я искренне верю, что так ему будет лучше.

— А как же вы? Потом не будет пути назад.

Если вы передумаете и захотите вернуть ребенка, представляете, какой удар нанесете всем причастным к этому людям? Это коснется не только вас, но и приемных родителей, а в первую очередь пострадает ребенок, который уже будет связан с ними семейными узами.

— Я не пойду на попятный. Отдав ребенка, я не стану требовать его обратно.

— Вы говорите это сейчас. Но, когда ребенок родится, вы захотите его увидеть, чтобы знать, как он выглядит, захотите знать, как он растет, как играет, как смеется…

— Я не могу лишить своего малыша той жизни, которую он заслуживает, — настаивала Джанет, с трудом сдерживая слезы. — Я хочу, чтобы он рос в атмосфере любви, чтобы у него были и папа, и мама. Я хочу, чтобы он рос в достатке, а не скитался от одной няньки к другой, пока я, выбиваясь из сил, буду зарабатывать нам на жизнь. Я… не… могу.

— А что думают по поводу этого решения ваши домашние? Наверняка они захотят вам помочь.