История внешней разведки. Карьеры и судьбы - Леонид Млечин

8 июня «Золотую Звезду» Меркадеру вручил в Кремле председатель КГБ Александр Николаевич Шелепин. В Москве убийце Троцкого выдали советский паспорт на имя Рамона Ивановича Лопеса. Устроили на работу в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Дали квартиру. Он жил не один — женился на мексиканке, которая носила ему передачи в тюрьму. В Москве он не прижился и в октябре 1974 года уехал из Москвы на Кубу, где не было снега и тоскливых аппаратчиков, где говорили по-испански и где ему дали звание генерала и нашли работу в министерстве внутренних дел.

На Кубе Меркадер умер от саркомы 18 октября 1978 года. Один из самых знаменитых боевиков XX столетия прожил всего пятьдесят девять лет, из них двадцать лет — треть жизни — он провел в тюрьме. Похоронили его в Москве, на Кунцевском кладбище, тайно. Большую часть своей жизни он выдавал себя за другого человека. И похоронили его тоже под чужим именем.

Чекисты уничтожили всю семью Троцкого. Правда, история смерти его второго сына, Льва Седова, остается загадкой. Лев Львович Седов унаследовал от отца бойцовский характер. Он взял фамилию матери, ушел из Кремля и поселился в общежитии рабфака, чтобы никто не обвинил его в использовании громкого отцовского имени. Лев Седов последовал за родителями в эмиграцию и стал верным помощником отца. Он жил в Париже и пытался сплотить единомышленников, не подозревая, что окружен осведомителями советской разведки. Рядом с ним постоянно находился агент советской разведки Марк Зборовский (оперативный псевдоним Тюльпан), завербованный в 1933 году. Донесения Тюльпана докладывались лично Сталину. Разговоры Льва Седова подслушивались, его почта перехватывалась.

Сына Троцкого собирались тайно — судном или на самолете — доставить в Советский Союз. В начале 1938 года Льва Седова оперировали по поводу аппендицита. Операция прошла благополучно, но через четыре дня его состояние ухудшилось, пришлось сделать повторную операцию. 16 февраля сын Троцкого умер в парижской клинике. Мало кто сомневался в том, что это дело советской разведки. Но судебно-медицинская экспертиза пришла к выводу о естественном характере его смерти.

Марк Зборовский, который порвал с НКВД и бежал в Соединенные Штаты, доказывал, что Москва просила его не убивать Седова, а заманить в ловушку, чтобы сына Троцкого можно было доставить на территорию Советского Союза.

Уже будучи арестованным, Сергей Шпигельглас, бывший заместитель начальника разведки, на допросе рассказал, что, когда пришло сообщение о смерти Седова в Париже, он доложил наркому внутренних дел Ежову. Тот сказал:

— Зайдите.

Шпигельглас принес ему телеграмму из Парижа. Ежов прочитал ее и довольно сказал:

— Хорошая операция. Вот здорово мы его, а?

Ежов доложил в ЦК, что его люди покончили еще с одним врагом советской власти. И коллеги-чекисты с долей зависти спрашивали Шпигельгласа:

— Как это вы ловко разделались с Седовым?

Впрочем, надо иметь в виду, что Сергей Шпигельглас стал давать показания после того, как его стали избивать. Судя по протоколам допросов, это произошло 31 мая 1939 года. В это время полным ходом шло следствие по делу Николая Ивановича Ежова, арестованного 10 апреля. Ежова обвиняли во всех смертных грехах, включая гомосексуализм. Возможно, следователи с помощью Шпигельгласа хотели приписать Ежову еще и обман руководства партии…

3 февраля 1941 года НКВД поделили на два наркомата — внутренних дел и государственной безопасности. Разведка за границей получила статус первого управления Наркомата госбезопасности (наркомом назначили Всеволода Николаевича Меркулова). Павел Фитин стал начальником первого управления НКГБ.

Многие годы продолжается спор о роли разведки в предвоенные годы: выполнила она свой долг? сумела ли заблаговременно предупредить руководство страны о готовящейся агрессии со стороны Германии?

Сегодня историки приходят к выводу, что разведка сама запуталась в огромном потоке сообщений, который буквально захлестывал европейские резидентуры и центральный аппарат, и не могла отличить реальную информацию от дезинформации — преднамеренной или случайной. Разведка не смогла вовремя понять, что Гитлер решил в любом случае нанести удар по Советскому Союзу, не принимая во внимание то, что в тылу у него остается враждебная Англия, что вермахт сделает ставку на блицкриг. О том, что Гитлер принял решение напасть на нашу страну, разведка так и не узнала, поэтому все сообщения о переброске войск на Восток, разговоры о приближающейся войне воспринимались как попытка политического давления на Москву.

Самым пагубным образом на подготовке страны к войне сказалось то, что до 22 июня 1941 года советская разведка была по-прежнему ориентирована на борьбу с эмиграцией, троцкистами и Англией.

Алексей Степанов, историк из Санкт-Петербурга, обнаружил в военных архивах поразительные документы. По указанию наркома обороны командующие авиацией Закавказского и Одесского военных округов начали подготовку к нанесению бомбовых ударов по важнейшим объектам на Ближнем Востоке.

Среди целей значились Анкара, Александрия, Бейрут, Хайфа, Суэцкий канал, а также проливы Босфор и Дарданеллы. Штурманам и летчикам дальнебомбардировочной авиации предписывалось проложить маршруты полета, провести учебные полеты над собственной территорией с имитацией бомбардировок, а также разработать тактику воздушных боев с британской истребительной авиацией.

В Москве в Наркомате военно-морского флота, которым руководил флагман флота 2-го ранга Николай Герасимович Кузнецов, составили «Доклад о плане развития авиации военно-морских сил на 1940–1941 годы».

На Черноморско-Средиземноморском театре перед морской авиацией ставилась задача:

«Нанесение бомбовых ударов по базам: в Черном море — Констанца и Варна; в Мраморном море — Стамбул; в Эгейском море — Салоники и Смирна; в Средиземном море — Александрия, Хайфа, Мальта… Систематическими ударами по Суэцкому каналу лишить Англию и средиземноморские государства возможности нормальной эксплуатации этой коммуникации…»

К войне с Англией готовились все флоты. 2 апреля 1940 года командующий Северным флотом флагман 2-го ранга Валентин Петрович Дрозд приказал:

«Вероятным противником на ближайший период считаю Англию и Норвегию, хотя последняя активных действий может и не развивать…»

27 марта 1940 года командующий Черноморским флотом флагман 1-го ранга Филипп Сергеевич Октябрьский утвердил «План действий ВВС Черноморского флота на 1940 год», в котором говорилось: «Вероятно одновременное выступление против Советского Союза Англии, Франции, Румынии и Турции».