Жены и дочери - Элизабет Гаскелл

– Очень хорошо, моя дорогая, – со вздохом согласилась леди Камнор, – я совсем забыла о речной прогулке в Мейденхеде, иначе просто не стала бы просить тебя.

– Какая жалость, что каникулы в Итоне еще не начались, потому что тогда тебе помогли бы организовать празднества мальчики из Холлингфорда. Они такие обходительные и вежливые, эти маленькие зануды. Было так забавно наблюдать за ними в минувшем году у сэра Эдвардса, когда они принимали в доме своего деда такое же сборище обожателей, как и то, что ты собираешь у себя в Тауэрз. Я никогда не забуду, с каким серьезным видом Эдгар ухаживал за дамой в зловещей черной шляпке, просвещая ее на безукоризненном английском языке.

– А мне мальчишки нравятся, – заявила леди Куксхейвен. – С возрастом они станут настоящими джентльменами. Но, мама, почему бы тебе не пригласить к себе Клэр? Она тебе нравится, к тому же кто, как не она, может избавить тебя от необходимости изображать гостеприимство перед обитателями Холлингфорда, да и нам всем было бы неизмеримо спокойнее, знай мы о том, что она составляет тебе компанию.

– Да, Клэр подойдет как нельзя лучше, – согласилась леди Камнор, – но разве занятия в ее школе уже закончились? Мы не должны нарушать заведенный ею школьный распорядок, поскольку, боюсь, дела у нее идут не слишком хорошо. С тех пор как она покинула нас, ей просто ужасно не везет. Сначала скончался ее муж, потом она лишилась места у леди Дейвис, затем – у леди Мод, а теперь уже и мистер Престон сообщил вашему отцу, что она едва-едва сводит концы с концами в Эшкомбе, хотя лорд Камнор и позволил ей жить в доме бесплатно.

– Не представляю, как такое возможно, – заявила леди Гарриет. – Да, конечно, она не очень умна, но зато мила и полезна, да и манеры у нее очень приятные. Я бы сказала, что тот, кто не слишком требователен к образованию, был бы счастлив иметь ее гувернанткой.

– Что ты имеешь в виду, говоря о требовательности к образованию? Большинство из тех, кто держит гувернанток для своих детей, как раз весьма требовательны, – возразила леди Куксхейвен.

– Видишь ли, они и впрямь полагают себя таковыми, в чем я не сомневаюсь. Но вот тебя я называю требовательной, Мэри, а маму – нет, хотя сама она наверняка думает по-другому.

– Я решительно отказываюсь понимать, что ты имеешь в виду, Гарриет, – сказала леди Камнор, весьма раздосадованная заявлением свой беззаботной умницы дочери.

– Видишь ли, дорогая мамочка, ты делала для нас все, что могла, но при этом у тебя имелось множество других интересов, тогда как Мэри не позволяет своей любви к супругу вставать на пути всепоглощающей любви к детям. Ты нанимала для нас лучших преподавателей по всем предметам, а Клэр как раз и должна была держать нас в ежовых рукавицах, заставляя готовиться к ним и делать уроки, насколько это было в ее силах. Но, как тебе известно, или, точнее, неизвестно, некоторые из этих преподавателей восхищались нашей смазливой гувернанткой и вполне, впрочем, пристойно флиртовали с ней, что, разумеется, ни к чему не привело. К тому же обязанности знатной дамы – благородной, аристократичной, щедрой и все такое – настолько поглощали тебя, что ты частенько забирала у нас Клэр в то самое время, когда мы делали уроки. Она писала для тебя письма и сводила баланс твоих счетов, а в результате я превратилась в самую дурно образованную девушку в Лондоне. И лишь наша добрая, неуклюжая мисс Бенсон так хорошо вымуштровала Мэри, что ту буквально переполняют самые точные сведения по любому вопросу, и отраженный свет ее славы падает и на меня.

– Как ты полагаешь, Мэри, Гарриет говорит правду? – с некоторой тревогой осведомилась леди Камнор.

– Когда Клэр стала нашей классной дамой, я была совсем еще маленькой. Я занималась с нею французским и помню, что у нее был очаровательный акцент. И Агнесса, и Гарриет очень любили ее. А я ревновала ее к мисс Бенсон и, быть может, – леди Куксхейвен ненадолго умолкла, выдержав паузу, – поэтому заподозрила, что она специально баловала их и льстила им, что было с ее стороны не очень-то честно, как мне тогда представлялось. Впрочем, девочки – суровые судьи, да и жизнь у Клэр с тех пор была нелегкой, и я всегда радуюсь тому, что мы можем пригласить ее к себе и доставить ей хотя бы маленькое удовольствие. Единственное, что меня смущает, так это то, что она неизменно отсылает прочь свою дочурку. Нам до сих пор не удавалось уговорить ее взять Синтию с собой, когда она гостит у нас.

– Вот что я называю брюзжанием, – заметила леди Гарриет. – Бедной женщине, которая старается заработать себе на жизнь в качестве гувернантки, не остается ничего другого, как отправить собственную дочь в школу. А потом, когда Клэр приглашают в гости, а она слишком скромна, чтобы взять девочку с собой, не говоря уже о дорожных расходах и тратах на наряды, Мэри обвиняет ее в умеренности и экономности.

– Видишь ли, в конце концов, мы обсуждаем не Клэр и ее дела, а то, как нам обеспечить мамин комфорт и удобства. На мой взгляд, она поступит очень разумно, пригласив миссис Киркпатрик к себе в Тауэрз, как только у той начнутся каникулы.

– Вот ее последнее письмо, – сообщила леди Камнор, рывшаяся в его поисках в своем секретере, пока ее дочери препирались между собой. Поднеся к глазам очки, она стала читать: – «…у меня складывается впечатление, что мои привычные несчастья последовали за мною в Эшкомб…» Гм, это не то. «Мистер Престон оказался настолько мил, что посылает мне фрукты и цветы из манора, следуя предписаниям дорогого лорда Камнора…» А, вот, нашла! «Каникулы начинаются 11-го числа, как это принято в школах Эшкомба. После этого мне нужна смена обстановки и отдых, чтобы набраться сил перед тем, как вернуться к исполнению своих обязанностей 10 августа». Видите, девочки, Клэр будет совершенно свободна, если только она уже не сделала приготовления к тому, чтобы провести свой отпуск в другом месте. А сегодня у нас уже 15-е.

– Я немедленно напишу ей, мама, – пообещала леди Гарриет. – Мы с Клэр всегда были большими друзьями. Она доверилась мне, рассказав свою историю любви с бедным мистером Киркпатриком, и с тех пор мы остаемся близки. Мне известно, например, что помимо него она получила еще три предложения руки и сердца.

– Я искренне надеюсь, что мисс Бойз не поверяет свои любовные похождения Грейс или Лили. Но, Гарриет, ты ведь была ничуть не старше Грейс, когда Клэр вышла замуж! – с материнской озабоченностью в голосе заметила леди Куксхейвен.

– Да, но благодаря рыцарским романам я уже хорошо разбиралась в нежных чувствах. А тебе, Мэри, я могу лишь посоветовать, чтобы ты не допускала их появления в классной комнате, и тогда твои дочери не смогут выказать сдержанную симпатию своей гувернантке, если она вдруг окажется героиней любовной интриги.

– Моя дорогая Гарриет, я не желаю слушать, как ты рассуждаешь о любви в таком духе, это недостойно. Любовь – серьезное дело.

– Моя дорогая мамочка, со своими проповедями ты опоздала по меньшей мере на восемнадцать лет. Да, подобными речами я лишила любовь всякой свежести и яркости, и потому разговор на эту тему мне прискучил.

Последнее замечание леди Гарриет относилось к ее недавнему отказу принять предложение руки и сердца, что вызвало сдержанное неудовольствие у леди Камнор и куда более сильное раздражение у милорда. Будучи родителями, они не имели ничего против джентльмена, о котором шла речь. Леди Куксхейвен не хотела вновь поднимать этот болезненный вопрос и потому поспешно сказала:

– Пожалуйста, пригласи бедную девочку приехать вместе с ее матерью в Тауэрз. Ей уже должно сравняться семнадцать или около того, и она с успехом заменит свою мать, став твоей компаньонкой, мама, если та не сможет приехать, – предложила леди Куксхейвен.

– Когда Клэр вышла замуж, мне не было еще и десяти, а сейчас мне уже почти двадцать девять, – добавила леди Гарриет.

– Не нужно говорить об этом, Гарриет. К тому же тебе пока еще двадцать восемь, да и выглядишь ты намного моложе. Посему нет решительно никакой необходимости вспоминать о своем возрасте по любому поводу или без оного.

– Вот сейчас необходимость как раз и была. Я хотела сосчитать, сколько уже исполнилось Синтии Киркпатрик. Не думаю, что намного больше восемнадцати.

– Она учится в школе в Булони, насколько мне известно, и потому не думаю, что ей действительно так много. Кстати, вот что пишет о ней Клэр в своем письме: «При таких обстоятельствах… (очевидно, она имеет отнюдь не блестящие успехи в школе) не думаю, что могу позволить себе удовольствие пригласить Синтию провести каникулы дома, особенно если учесть, что их начало во Франции не совпадает с таковым в Англии. Кроме того, если дорогая Синтия приедет в Эшкомб, это может спутать мои собственные планы, заняв все мое время и мысли непосредственно перед началом моих академических обязанностей, к исполнению которых я должна буду приступить 8 августа, когда начинаются ее каникулы, то есть всего за два дня до окончания моего отпуска». Вот, вы сами видите, что Клэр вполне может составить мне компанию. И, смею надеяться, подобная перемена обстановки скажется на ней самым благоприятным образом.