Парфянин. Испытание смертью - Питер Дарман

На кровати лежала чистая одежда – белая шелковая туника, черный кожаный пояс и сандалии. Я оделся, и раб забрал мою прежнюю одежду, чтобы ее вычистили. Тут же появился Аякс, чтобы сопроводить меня в столовую. Мы шли по коридорам, украшенным мраморными бюстами римских деятелей сурового вида, а стены были расписаны прекрасными фресками с изображениями мифологических сцен и эпизодов из римской истории. Аякс ввел меня в комнату среднего размера, уставленную большими ложами с наваленными на них мягкими подушками. На одном из них возлежал мужчина, одетый в белую тогу. Когда я вошел, он поднялся и двинулся мне навстречу.

Аякс вытянулся и замер:

– Принц Пакор, имею честь представить тебе Марка Лициния Красса, римского сенатора и полководца.

Мужчине, стоявшему передо мной, было, кажется, лет сорок. Он был среднего роста с шапкой аккуратно подстриженных каштановых волос на голове. Широкий лоб, длинный нос и большие уши. Выглядел он довольно сурово, что подчеркивалось его тонкими губами. Я поклонился, как того требовал его высокий ранг.

– Высокая честь, мой господин.

– Это для меня высокая честь, принц Пакор, – голос у него оказался низкий, тон серьезный. Он сделал жест правой рукой, указывая на ложе. – Садись, прошу тебя.

Я знал, что богатые римляне предпочитают есть лежа, и находил эту привычку забавной, но вполне приемлимой. Я прилег на левый бок, а Красс, чье ложе стояло под прямым углом к моему, прилег на правый. Аякс хлопнул в ладоши, и в комнату вошла целая процессия слуг, внося целую коллекцию разных экзотических блюд. Первым нам предложили салат из спаржи с соленой рыбой. За ним последовали различные сочетания дичины и птицы. Вино, что нам подавали, оказалось поистине великолепным, несомненно, продукция лучших виноградников. Я все время ощущал, что Красс смотрел на меня изучающим взглядом и с удивлением отмечал, что я благодарил каждого раба, который подавал мне поднос со следующим блюдом.

– Тебе нравятся эти блюда, принц Пакор?

– Весьма и весьма, господин.

– Отведенное тебе помещение достаточно комфортабельное?

– О, да. И с прекрасным видом на город.

Он кивнул и сел.

– Хорошо. Ты, должно быть, гадаешь, зачем я тебя сюда пригласил.

– Полагаю, отнюдь не для того, чтобы получить удовольствие от общения со мною.

– М-м-м. Ну, тогда давай перейдем прямо к сути дела. Сенат и народ римский возложили на меня задачу подавить восстание рабов и уничтожить их войско, ведомое уголовником Спартаком. И, коли дело обстоит именно так, я счел разумным встретиться с человеком, благодаря которому это войско сумело разгромить столько римских легионов.

– Ты льстишь мне, господин. Я всего лишь малая часть этого войска.

– Да, это так. Твоя конница – лишь малая часть целого, но она подобна замковому камню в кладке арки или свода моста. Малая, но жизненно необходимая. Вынь этот камень, и вся кладка развалится.

Внезапно мне пришла в голову мысль, что он намеревается отдать приказ убить меня – здесь и сейчас.

– Моя смерть ничего тебе не даст, поскольку мои командиры хорошо сведущи в своем деле и поведут нашу конницу в бой и без меня.

Его явно оскорбило мое предположение:

– Римские сенаторы не какие-то убийцы! Если бы я хотел тебя убить, то не пригласил бы в свой дом!

– Извини. Тогда зачем ты меня пригласил?

Он щелкнул пальцами и поднял серебряный кубок, который тут же наполнил раб, державший кувшин с вином.

– Пригласил, чтобы сделать тебе предложение, принц Пакор. Я готов закрыть глаза на все твои грабежи в Италии при условии, что ты покинешь нашу страну. Если ты согласишься, я готов организовать для тебя свободный и безопасный проезд в Хатру. Я даже готов устроить безопасный выезд и для твоей женщины. Да, я готов выпустить и ее, несмотря на то что она несет ответственность за мятеж гладиаторов в Капуе, который чуть не привел к гибели ланисты, Гнея Корнелия Лентула Ватии. Ему нанесли жуткую рану в голову и бросили, решив, что он мертв. К счастью, опытный врач-грек спас ему жизнь. Твоя женщина опасна!

– Моя женщина? – кажется, он очень неплохо информирован.

Он вздохнул, словно был разочарован тем, что я его недооцениваю.

– У меня в кабинете лежат рапорты и сообщения из провинций Бриттий, Лукания, Кампания, Апулия, Самний, Пицен и Умбрия. В них говорится о длинноволосом воине на белом коне и о светловолосой женщине, сопутствующей ему. Они возглавляют банду конных лучников, которая сеет разгром и разрушение по всей Италии. Его, то есть тебя, именуют «Парфянином», а твою женщину «светловолосым эверто», то есть светловолосым демоном. Будь ты простым разбойником, стоящим во главе банды грабителей, с тобой нетрудно было бы справиться. Но Спартак хорошо подготовил и вымуштровал своих рабов, а ты для него тот инструмент, который приносит ему победу.

– Думаю, ты меня переоцениваешь…

Он поднялся со своего ложа и махнул на меня рукой:

– Не оскорбляй меня, мой юный принц! Я изучил рапорты обо всех сражениях, которые ты выиграл, изучил тактику, что ты используешь. Твоя конница – его глаза и уши, это войско, которое делает этого негодяя непобедимым!

Я был невообразимо горд. Он заметил это.

– То, что это для тебя источник гордости, вполне понятно. Хотя сомневаюсь, что твой отец одобрил бы то, что ты воюешь в войске головорезов и уголовников. Высокорожденный принц – и таскается вместе с гнусными рабами!

– Мой отец? Что ты знаешь о моем отце?

Он снова сел и принял достойный вид:

– Я знаю, что царь Вараз – сильный полководец, который два года назад осуществил мощный рейд в Сирию, напав на города Гиерополь, Беройя и Халкис. И достиг берега моря в Антиохии, прежде чем возвратиться в Хатру. Он также оставил позади себя сплошные разрушения; но в отличие от тебя не попал в плен. Видимо, это у вас в крови, у вашего семейства – все грабить и разрушать.

– Этот набег был возмездием за римское вторжение в царство моего отца.

На его лице появилась кривая усмешка:

– Ну, это вопрос спорный. Но оставим его пока что в стороне. Ты ведь, несомненно, стремишься вернуться домой и снова увидеть своего отца, не так ли?

Даже больше, чем он мог себе представить.

– Да, это так, но бросить своих людей я не могу. Это было бы бесчестным поступком.

Он рассмеялся:

– Честь? Ты говоришь о чести?! Где же была твоя честь, когда Спартак ограбил и сжег Форум Аннии или Метапонт? Станешь ты говорить о чести с родственниками тех, кого перерезали в этих и прочих городах его воины и твои конники? Этот разбойник, за которым ты следуешь, этот Спартак – всего лишь дезертир из римского войска, человек, ставший бандитом и грабителем. А когда его поймали, ему дали еще один шанс. Вместо того чтобы сослать его гребцом на галеры или в шахту, ему дали возможность стать гладиатором, искупить свою вину. И что же он сделал? Еще раз плюнул в лицо Риму и поднял мятеж!

– Спартак спасал собственную жизнь, – холодно возразил я. – И я считаю его своим другом.

– Тогда должен сказать, что тебе следует соблюдать большую осторожность в выборе друзей. Ладно, что произошло, то произошло. Как я уже говорил, на меня возложена задача покончить с этим восстанием рабов, и я намерен это сделать. Я, прежде всего, человек дела и предприниматель. Я владею серебряными шахтами в Испании, земельными угодьями в Италии и Греции, часть из которых ты со своими товарищами ограбил, сжег и притом освободил – так сказать, освободил – рабов, которые там работали; а еще у меня имеется разнообразная собственность в самом Риме. Таким образом, Спартак и его рабы наносят мне прямой ущерб, и поэтому предстоящая военная кампания – это не только служба государству, но и личное дело.

– Отчего ты так уверен, что тебя не ожидает такая же судьба, как всех предыдущих римских командиров, которых посылали против нас? – спросил я.

– Справедливый вопрос. Я отвечу на него. Во-первых, легионы, которые я поведу в бой, содержатся за мой собственный счет, а я не из тех, кто станет попусту тратить деньги на скверно подготовленные предприятия. Сам увидишь, что это гораздо более стойкие войска, чем те, с которыми вы встречались прежде. Во-вторых, сюда движется еще одно войско, которое вскоре высадится в порту Брундизия[4]. И вы, в сущности, окажетесь в западне между двумя армиями, которые значительно превосходят вас численностью. И последнее. Пока мы тут с тобой беседуем, из Испании сюда идет третье войско, к новому году оно уже прибудет в Италию. Так что, как видишь, принц Пакор, что бы вы ни предприняли, окончательный результат уже предрешен. Что до меня, то я лишь хочу ускорить события.

Он, вероятно, блефовал, но в тоне его голоса не слышалось ни похвальбы, ни преувеличений. Красс просто спокойно перечислял факты.

Он снова щелкнул пальцами, и рядом тут же возник раб с чашей воды, в которой Красс обмыл пальцы. Другой раб поднес ему полотенце, чтобы он их вытер. Еще двое рабов проделали то же самое в отношении меня.