Десять Поверженных - Глен Кук

Элмо любил выглядеть этаким большим и глупым деревенским парнем, который превратился в солдата. Но у него острый ум. Он не только понял, что я имею в виду, но и немедленно связал это со своей расстановкой сил среди Поверженных.

— Нам надо убираться отсюда к чёртовой матери, пока Хромой не выбрался оттуда. И я имею в виду не только Весло, а Форсберг. Ловец Душ поставил нас на доску в качестве передовых пешек. Мы можем оказаться между молотом и наковальней.

Несколько секунд он кусал губы, а потом начал действовать. Он опять стал сержантом, который орёт на всех, потому что его люди недостаточно быстро двигаются.

Элмо почти паниковал, но он был солдатом до мозга костей. Наш отход был не слишком шумным и весёлым. Мы вышли из города, сопровождая фургоны с продовольствием, которое собрал патруль Леденца.

— Я, наверное, сойду с ума, когда мы наконец приедем назад. Я просто начну грызть дерево, — сказал мне Леденец. И через несколько миль задумчиво: — Я тут думал, кому лучше обо всём рассказать Душечке. Каркун, это дело добровольное. Но у тебя правильный подход. Ты умеешь разговаривать с людьми.

И всю оставшуюся дорогу эта мысль не давала мне покоя. Чёрт побери!

Большой переполох в Весле, конечно, не был концом всей этой истории. Круги разошлись по воде. Последствия не заставили себя ждать. Судьба тоже приложила здесь свою грязную лапу.

Кочерга повёл главное наступление, пока Хромой копал себе дорогу из могилы. Он сделал это, не зная, что его противник отсутствует на поле боя. Но результат был тот же. Армия Хромого развалилась. Наша победа пропала даром. Банды повстанцев с гиканьем носились по Веслу, охотясь за агентами Леди.

А мы, благодаря предусмотрительности Ловца Душ, уже двигались на юг и смогли избежать участия в этой заварухе. Мы стали частью гарнизона Вяза, а Хромой спасся бегством и, заклеймённый позором, укрылся с остатками армии на Плато. Он знал, кто с ним всё это сделал, но ничего не мог предпринять.

Его связи с Леди были слишком слабы. А он ничего больше не желал, как только остаться её верным сторожевым псом. И ему придётся сначала одержать несколько побед, чтобы завоевать доверие, прежде чем пробовать разобраться с нами или с Ловцом Душ.

Но от этого мне было не легче. Сегодня он червяк, а завтра может подняться опять. Дай только время.

Кочерга был так воодушевлён своим успехом, что не стал успокаиваться, заняв Форсберг. Он двинулся на юг. Ловец Душ приказал нам выступить из Вяза всего через неделю после того, как мы там устроились.

Расстроился ли Капитан из-за всего, что произошло? Ему не понравилось, что так много людей ушли сами по себе, нарушив или исказив его инструкции? Наверное, повисшие на нём дополнительные обязанности были так тяжелы, что могли бы переломить хребет и быку. Или ночные мадонны в Вязе явно разочаровались в Чёрной Гвардии. Но я не хочу об этом думать. Человек — это дух дьявола.

Люди выстроились повзводно. Фургоны были загружены и готовы к походу. Капитан и Лейтенант совещались с сержантами. Одноглазый и Гоблин забавлялись чем-то вроде игры. Маленькие тёмные твари воевали друг с другом по углам нашего лагеря. Большинство из нас глазело, заключая пари на то и на это, как кому улыбнётся фортуна.

— Приближается всадник! — прокричал часовой, стоявший у ворот.

Никто не обратил никакого внимания. Посыльные приезжают и уезжают целыми днями.

Ворота со скрипом отворились. Душечка захлопала в ладоши и помчалась ко въезду в лагерь.

Там, такой же потрёпанный, как и в первый день, когда мы его встретили, ехал наш Ворон. Он подхватил Душечку, крепко её обнял и посадил верхом перед собой. Затем он доложил Капитану. Я услышал, как он сказал, что все его долги выплачены и отныне у него нет никаких дел вне Чёрной Гвардии.

Капитан долго на него смотрел, потом кивнул и приказал занять место в строю.

Он пришёл к нам, чтобы провернуть свои собственные дела, а нашёл здесь свой новый дом. Его приняли в семью.

Мы вышли к новому месту назначения на Плато.

Часть III. КОЧЕРГА

ГЛАВА 1

Ветер свистел и завывал вокруг крепости Мейстрикт. Арктические чертенята задували своим ледяным дыханием через щели и трещины в стенах моей комнаты. Язычок пламени в лампе дёргался и приплясывал, едва выживая. Когда пальцы мои совсем коченели, я ненадолго согревал их возле огня.

Ветер был очень силён. Он дул с севера и нёс с собой снежное крошево. За ночь снега выпало целый фут. И ожидалось ещё больше. От этого страдания станут ещё сильнее. Я пожалел Элмо с его бандой. Они охотились за повстанцами.

Крепость Мейстрикт. Жемчужина оборонительных сооружений на Плато. Промёрзшая зимой, отсыревшая весной и духовка летом. Поклонники Белой Розы и основные силы повстанцев были самыми незначительными из наших проблем.

Плато имеет форму длинного наконечника стрелы, указывающего на юг. Этот плоский участок поверхности расположен между двумя горными хребтами. Крепость Мейстрикт стоит на самом острие этого наконечника. Цитадель встречает здесь и погоду и врагов. Наша задача — удержать этот якорь северной оборонительной системы Леди.

Почему Чёрная Гвардия?

Мы — лучшие. Повстанческая инфекция начала проникать через Плато вскоре после падения Форсберга. Хромой попытался её остановить и потерпел поражение. Леди послала нас, чтобы ликвидировать устроенный Хромым беспорядок. Любой другой выбор означал бы потерю ещё одной провинции.

У ворот послышался сигнальный звук трубы. Возвращался Элмо.

Но никто не выбежал его встречать. Правила не допускают излишнего любопытства. Каждый раз надо делать вид, что твои поджилки не трясутся от страха. Народ просто выглядывал из укромных местечек, интересуясь собратьями, которые пришли с охоты. Потеряли кого-нибудь? Кто-нибудь тяжело ранен? Они ближе тебе, чем родственники. Ты много лет сражался бок о бок с ними. Не все они были друзьями, но все — одной семьёй. Единственной семьёй каждого.

Воротник постучал по лебёдке, отбивая лёд. Изъявляя визгом свой протест, решётка поднялась. Как историк Гвардии, я мог встретить Элмо, не нарушая неписаных правил. Ну и дурак! Я вышел на самый ветер и стужу.

Множество жалких теней просматривались через стену секущего лицо снега. Лошадки еле тащились. Их седоки тонули в заснеженных и заледеневших гривах. И животные, и люди сжались, пытаясь избежать царапающих когтей ветра. Клубы пара от дыхания лошадей и людей быстро уносились в сторону. Глядя на такое, от холода задрожала бы и снежная баба.