Третья Сила (СИ) - Чернышева Марина

На господский «охотничий домик» он тоже не тянул — уж больно много нежилых построек было на подворье. Ну как построек? Развалин таковых — это было бы вернее. Я вообще-то в сельской жизни понимаю мало, но зачем в охотничьем домике, будь это собственность знатного синьора или сторожка простых охотников, какие-то еще постройки кроме, скажем, конюшни или сараюшки для шкур? А тут их навскидку не менее пяти виднеется, даже характерный холмик погреба торчит, если я не обознался.

Жилой-то дом явно из сосны строился, да из цельных бревен, да на каменном фундаменте, да окна ему перед тем как бросить, рачительные хозяева забить приказали, не исключено, что вернуться планировали, да видать не судьба… Так что он сохранился не чета всем остальным постройкам, которые скорее угадывались, чем узнавались, даже и не скажешь, что стоит заколоченным приличное количество лет. С одной стороны — очень даже хорошо, в той ситуации, что мы оказались, а с другой — выламывая запор повозиться нам пришлось изрядно, тем более, что дверь ломать я запретил — еще послужит нам службу!

Так что совсем не заржавевший, будто заговоренный, замок, пришлось из двери вырубать вместе с петлями, А ощущение приближающейся опасности совсем не ослабевало и в дом мы уже не входили, а вбегали, ведя на поводу коней — благо дело, что телег у нас теперь с собой не было, а груз мы уложили в переметные сумы и нагрузили ими подменных лошадей. Княжна тоже уложила свой зачарованный кокон в переметную суму, но совсем расставаться с ним не рискнула и теперь эта сума висела на луке ее седла.

Предчувствие нас не обмануло: едва разместили коней в просторной гостиной, как Онег, молодой парень из охотников, которого я погнал на второй этаж в качестве наблюдателя, заполошено оттуда скатился и тараща глаза заорал:

— Старшой! Едуть!

— Ты чего орешь-то? — шикнул на него Сулим, ящерицей скользнув ко входу и приникая к щели, — здеся глухих нету!

— Ладно тебе, — махнул я на него рукой и спросил сразу у обоих, — уже на поляне или еще на дороге? Сколько их?

— Так эта… На дальнем краю… одного увидал… — ответил Онег, а Сулим только дернул плечом и отошел от двери.

Я глянул на явно струхнувшего парня и мотнул головой: мда, информативно, нечего сказать! Потом кивнул напарнику:

— Ты, Сулим, ступай-ка на верх лучше сам, а то этому горе-воину хрен знает что привидеться может!

Не смотря на общее напряжение, мужики заулыбались, а парень покраснел и юркнул куда-то за конские крупы.

— Так, Нихим — ты к двери, если что — свисти! Остальные — разошлись по комнатам, проверили везде ли окна забиты, а то дождемся гостей через дыру, — и сам первым направился к левой двери рассуждая на ходу:

«Убирать качественно прибитые доски не хотелось бы, но если найдутся подходящие щели для лучников… Хотя-я… их ведь и прорубить можно, если аккуратненько… и если нам время позволит. Отбиться в этом… блокгаузе, назовем его так, шансы вполне приличные — сначала стрелами на расстоянии, а если ворвутся, то отступая по лестнице, уже мечами. Все зависит от того, сколько врагов у нас на хвосте…», — обходя дом по периметру комнату за комнатой прикидывал я стратегию боя.

Наконец круг замкнул, встретившись с теми, кто пошел направо — даже и не ожидал, что комнат окажется так много. А это хреново, господа! По два человечка на комнату получается, и это если всех на первом этаже оставить, а ведь второй занять тоже было бы не худо! Или всех на второй вести? Тогда нас просто подпалить могут, а это совсем пропащий вариант. Нет, как решил: сначала бьемся на первом, выбивая как можно больше врагов на расстоянии, а уж потом…

— Эй, старшой, — послышался характерный тенорок Митри, с какими-то странными интонациями, — ты тока поглядь чаво тута такое!

Я пригляделся: большая часть той сборной солянки, которая называлась гордым именем «отряд сопровождения» и которую я послал осматривать комнаты, очутившись за толстыми стенами как-то быстро успокоилась и вместо выполнения моего приказа, столпилось вокруг чего-то, чего из-за их спин видно не было.

«Твою ж бабушку…» — так и просился на язык родной трехэтажный, но я глубоко вздохнул и подавил в себе сей порыв: орать на крестьян дело зряшное, они к этому привыкли настолько, что просто отключают слуховые рецепторы до той поры, пока «барин не проорется». Так что спросил вполне спокойно:

— Вы что, уже все окна осмотрели или мечтаете, чтобы враг вам с тылу зашел?! Вы чего как овцы столпились, когда надо готовиться от погони отбиваться?!

— Так эта, там Сулим с Нихимом смотрют, не видать пока никого, — обернулся ко мне здоровяк с по-детски безусым, румяным лицом, которого звали, если не ошибаюсь, то ли Петря, то ли Петряй, — а тута вона чего!

— Ну что там у вас, — безнадежно вздохнул я, признавая поражение: у крестьян мой авторитет почти никакой, зря я на что-то надеялся и от ордена, если это они у нас на хвосте, с этими увальнями мне не отбиться, надо другой план придумывать… — показывайте скорее и делом займемся! Пока погоня там яйца чешет, может успеем тут к обороне подготовиться…

Мои слова прослушали в пол уха: погоня пока не стреляет, можно и поглазеть на что-то интересное. Ну чисто дети, право слово! Раздвинув плечом столпившихся мужиков я прошел вперед и наконец увидел на что они так таращатся: посреди большой комнаты стоял круглый обеденный стол с массивной столешницей на толстых ножках, а в самый центр этого стола, почти по самую рукоятку, кто-то воткнул довольно внушительных размеров кинжал с обоюдоострым лезвием, выраженной гардой и крупным лиловым камнем на навершии рукоятки.

— Ну, кинжал, неужто никогда оружия не видели? — пожал я плечами, — кто его нашел?

— Да нашел-то Тимир, да тока… глянь, княжич, чудо какое! — с этими словами, говоривший протянул руку с рукояти кинжала и сжал ладонь, однако та, задрожала будто… да, будто голограмма и в руку ему не далась! Тьфу, чертовщина! Ну откуда здесь голограмма и на хрена ее было устанавливать в заброшенном доме?! Впрочем: торчит посреди стола, есть-пить не просит, никому не угрожает, ну и хрен с ней!

Приблизительно это я и высказал этим, прости Господи, баранам, и погнал их готовить позиции для лучников, а сам, потеснив Нихима, обозрел поляну перед домом, пока пустую, слава Всевышнему и хлопнул напарника по плечу:

— Бди, Нихим, видишь какие нам помощнички достались?! Только на самих себя надеяться можно. Если кого увидишь, свистни, а я пока к Сулиму схожу — как бы нас с той стороны лесом не обошли… — попросил молчуна и после его согласного кивка двинулся к лестнице на второй этаж.

***

Чтобы попасть к нужной мне лестнице, опять следовало миновать ту, большую комнату с голограммой кинжала. Она располагалась сразу за прихожей, где сейчас кучковались наши лошади и в нее с разных сторон выходило несколько дверей. Я даже подумывал, а не забить ли половину из них гвоздями? Хотя… тут как не прикидывай, а всегда палка о двух концах выходит: забьешь двери, к кому-то на помощь бежать в обход будет дольше, да и подобраться к тебе за этими дверями смогут ближе! «Эх, в этот бы дом, да отряд серьезных бойцов, а не этих ротозеев…» — тыщща мильён первый раз помянул я своих мужиков и с чувством врезал ладонью по косяку.

В этот момент я заметил тоненькую фигурку княжны, которая замерла как статуэтка в дверном проеме напротив и слегка устыдился: демонстрировать эмоции перед слабой девушкой, ни есть хорошо. В ее глазах я должен быть… Впрочем, рыцарь без страха и упрека — это явно не мое амплуа, так что и тужиться не стоит! А что она вообще тут делает? Вот уж кому давно сидеть на втором этаже следует!

До этого момента, Лилли тоже слонялась от окна к окну, нервно ломая пальцы и я уже разок предложил ей составить компанию тому, кто наблюдает сверху — хоть польза будет. Так чего она опять тут? Да еще вдруг замерла вытаращив глаза и по-простонародному приоткрыв рот. «Угу. Еще одна жертва «чудесного кинжала», — подумал я несколько снисходительно, решив, что понял причину ее изумления, но почти сразу же до меня дошло, что о «чудесных» свойствах голограммы девушка ничего знать не может, поскольку отсутствовала в комнате в момент ее обнаружения, а со стороны — это самый обыкновенный кинжал. Ну, пусть дорогой, пусть даже драгоценный, ну так ведь кому-кому, но уж ни как не княжне, столбенеть при виде будь какого дорогого оружия!