Проклятая гора - Виталий Михайлович Егоров

Димов тут же вызвал к себе Кима.

– Женя, пять лет назад, когда мы брали Сазана, ему алиби обеспечила одна женщина. Фамилия ее Кирюшина, живет на квартале. Поручи ребятам, чтобы привезли ее ко мне, вопросы к ней появились.

Владлен, отпустив Кима, только собрался поставить чайник, как в кабинет робко постучались.

– Кто там? Войдите! – крикнул он громко, чтобы было слышно.

Дверь открылась, вошла испуганного вида молодая девушка в гражданской одежде и представилась:

– Лейтенант милиции Мазурова, специалист по полиграфу. Мне поручили завтра провести проверку в отношении Сазонова.

Увидев совсем молодого и, очевидно, неопытного специалиста, Владлен почувствовал досаду, но, чтобы не нагнать на девушку еще большего страху, он ничем не показал, что недоволен экспертом.

– Как тебя зовут? – спросил он ее, улыбаясь как можно доброжелательнее.

– Света.

– Света, ты раньше проводила проверку?

– Да, несколько раз проверяла подозреваемых по кражам, разбоям. Подозреваемых в убийстве – еще никогда. Поэтому зашла к вам. Я хотела узнать, вы конкретно знаете, что Сазонов убийца, или же только подозреваете его? Я изучила уголовное дело, там нет ни слова о причастности Сазонова к убийству.

– Правильно, он же сейчас сидит за другое дело. А по убийству он пока только подозревается.

– Хорошо, я все поняла.

Мазурова встала, собираясь идти, но Владлен ее остановил.

– Света, скажи мне честно, полиграф можно обмануть?

– Можно, но это зависит от многих факторов. У нас специальная методика по выявлению лжи на полиграфе и борьбы с ним…

– Довольно, дальше не объясняй, – остановил ее Владлен. – Действуй смело и беспристрастно, мне нужна реальная картина. Ознакомься с оперативными материалами в отношении Сазонова у нашего опера Евгения Кима. Согласуйте вместе вопросники по полиграфу.

После обеда появился Ким.

– Семеныч, плохи дела. Кирюшина ранней весной повесилась. Наши подняли отказной материал: если бы не повесилась, то могла умереть от передозировки наркотиков. У нее запредельная доза принятой наркоты.

– Ба! Сазан мог ее накачать наркотой и повесить. Что-то слишком много трупов вокруг этого Сазана. Сколько времени прошло между повешением Токая и самоубийством Кирюшиной?

– В том-то и дело, что совсем ничего. Всего девять дней. Сазан заметает следы. Если Герасимова он уже грохнул, то убийство Алексеева и Попова не доказать, – озадаченно проговорил Ким.

– Ладно, оставь материалы по Кирюшиной и возьми под контроль дело Гаврилова, – велел Владлен Киму. – Сазана надо железно посадить по этому делу хотя бы на два года реального срока, тогда и по убийству его вести будет сподручнее. Я возлагаю большие надежды на Володина, он плотно работает по Герасимову. Девушка-полиграфист заходила?

– До сих пор у нас сидит, изучает материалы, составляет вопросы для полиграфа. Ответственная девушка, подошла к делу серьезно.

Вечером к Димову заглянул «имущественник» Петр.

– Семеныч, в камере, куда определили этого Сазана, сидит мой человек, который проходит по серийным квартирным кражам. Я его вытаскивал после обеда на допрос, он мне шепнул интересную новость. Вы что, собираетесь проверить Сазана на детекторе лжи?

– Да, Петр. – Владлен посмотрел на него удивленно. – Он что, про это рассказывает сокамерникам?

– Еще как! Зашел в камеру и сразу стал устанавливать свои порядки. Выгнал с нар одного старого зэка и занял его место. Кичился своими знакомыми из блатного мира. Хотели с ним разобраться, но не посмели, а вдруг блатные за него подпрягутся? Короче, беспредельщик. Он рассказал, что завтра его будут проверять на детекторе лжи, хвастался, что знает, как обмануть эту технику. Главное – ненавидеть и презирать тех, кто проводит проверку, за людей их не считать, быть спокойным, как слон, – тогда, мол, аппарат клинит.

– А про убийство разговор не вел? – спросил Владлен.

– Нет, про это молчит. Он тертый калач, никогда вслух про убийство не станет говорить.

– Спасибо, Петр, – поблагодарил оперативника Владлен. – А твоего человека еще можно использовать, если вдруг появится необходимость?

– К сожалению, нет, его вечером увозят в Марху, в следственный изолятор.

2

На следующий день после обеда к Владлену зашла Мазурова. Она уже не производила впечатления робкой девушки. В ее движениях чувствовалась уверенность, глаза горели. Торжествующее и раскрасневшееся лицо свидетельствовало, что тестирование она провела успешно, с результатами, которые наверняка заинтересуют оперативников из убойного отдела.

– Владлен Семенович, он убийца, – только открыв дверь, звонко доложила она. – По всем пунктам. Пытался противодействовать, но у него ничего не получилось, я его быстро раскусила!

– Света, ты молодчина! – обрадовался Димов, вздрогнув от ее неожиданного появления и еще до конца не веря радостной вести. – Садись, сейчас организую кофе, расскажи по порядку.

– Привели его два конвоира. Скажу честно – неприятный тип. Пытался любезничать, изображал из себя невинного агнца. Сначала проводились подготовительные мероприятия, то да сё, а когда наступило время непосредственного тестирования, вылезла наружу вся его волчья натура.

– Давай с этого места поподробнее, – попросил Владлен Мазурову. – Опиши, как все происходило. Очень интересно!

– В первом тестировании я спросила, какие он совершил преступления, о которых еще неизвестно милиции. Здесь я подготовила шесть вопросов: грабеж, угон авто, кража, поджог, убийство, хранение оружия. Полиграф показал реакцию Сазонова на последние два, то есть убийство и оружие. Значит, он может быть причастен к убийству. Также его следует проверить и на хранение оружия. Вот, Владлен Семенович, сами посмотрите полиграмму.

– Насчет оружия мне уже известно, – проговорил Димов, принимая от полиграфиста лист бумаги. – Вот убийство…

Он первый раз в жизни держал в руках результаты тестирования на детекторе лжи. На бумаге была изображена кривая, состоящая из нескольких кривых линий, напоминающая кардиограмму, только сложнее. Средняя линия пульсировала относительно спокойно на протяжении первых четырех вопросов, а когда прозвучал пятый, относительно убийства, кривая устремилась вверх, обозначая реакцию Сазонова. Владлен вглядывался в кривую, пытаясь понять, что ему напоминают ее очертания. То, что он разглядел в этом всплеске кривой линии, сильно его озадачило: это были контуры горы Чочур-Муран! «Фу-ты, черт! Так и спятить можно, если во всем видеть эту гору! Или это ее хозяйка старается мне помочь? Все, хватит страдать ерундой!» – думал он, то ли тревожась, то ли радуясь в душе и дальше рассматривая полиграмму. На последний вопрос, об оружии, полиграмма тоже показывала реакцию, но гораздо более слабую. «Конечно, после шокового вопроса об убийстве тема оружия должна была поблекнуть однозначно», – сделал он умозаключение.

– Здорово, – тихо проговорил Владлен, возвращая полиграфисту результаты первого теста. – Воочию убедился впервые, раньше только слышал. Давай следующий тест.

– Вторым тестом мы хотели узнать, как звали людей, которых убили. Среди шести имен реакция наблюдалась на Алексеева Серафима и Попова Сергея.

– Хорошо, но Сазонов же