КОМ-9 (Казачий Особый Механизированный, часть 9) - Ольга Войлошникова

— Что, и детей тоже обязательно было привозить? — негромко спросил я.

— М-гм, — Иван покивал, чуть выпячивая губу. — Там тоже мелких несколько, видел?

— Ага.

— Сегодня самый близкий круг. Вторая-третья степень родства.

— А если ничего не получится, тогда более дальняя родня пойдёт?

Он покачал головой:

— Скорее, там будет список особ приближённых. Доверенных, надёжных, могущих послужить опорой трону.

— Разумно.

— Интересно, меня потом сразу отпустят? — Иван тоскливо оглянулся на выход. — Или опять заставят на этих дурацких семейных посиделках высиживать?

— Да перестань! Ну пригласят на обед…

— Да я лучше бы в офицерской столовке пообедал, честное слово!

Я хмыкнул, глядя в спины удаляющейся группе.

— Слушай, а вопрос с кровью как решили?

— Насколько я понял, будет что-то вроде небольшого коллективного кровопускания, а потом всё это…

И тут Кирюшка побежал. Нет, это как-то обыденно звучит. Не побежал он, а рванул. Метнулся пулей, как это умеют делать маленькие дети — неожиданно и стремительно. Как будто, знаете, энергия в них накапливается и в какой-то момент выстреливает.

— Кирюха! — сдавленно выкрикнул Иван и кинулся за ним следом.

А я, как папаша более опытный — в другую сторону, на перехват!

А Кирюшка мчался, заливисто хохоча. Он даже здорово обгонял Ивана, потому как местами были наставлены здоровенные рубиновые вазы в виде цветов, и мелкий ловко бежал под их чашами, между стеблей, а здоровенному Соколу приходилось оббега́ть вокруг. Кирюшка выскочил из цветочных «зарослей», увидел меня, взвизгнул и кинулся удирать ещё быстрее, заметался зигзагами, чисто испуганный заяц. Иван тоже сообразил метнуться на перехват. И он даже почти поймал сына. Почти.

Словно в растянутом времени я видел, как медленно они бегут мне навстречу. Как ещё медленнее оборачиваются привлечённые визгами и криками Соколовские родственники. Как хмурится профессор Шляпников. Как из-за спин других дам выглядывает Маша и рот её складывается в тревожное «о»…

И как ножка в крохотном ботиночке запинается о рубиновый треножник.

Я чувствовал внутри, что могу рвануть быстрее, на пределе сил. На пределе звериных сил — и успеть. Но Зверь сказал: не лезь.

И я остановился. И ме-е-едленно смотрел, как запнувшийся Кирюшка ныряет вперёд. Вот он треснулся лбом в рубиновую ступеньку. Брызнула кровь. Маленькие ладошки упёрлись в камень. В камень ступеньки центральной чаши Сердца Горы.

И я… не понял, нет — почуял, что сейчас произойдёт. Аномалия словно вздрогнула.

Я успел рявкнуть:

— Всем зажать уши!!! — и тут оно разразилось.

Тонкий пронзительный звук резал даже через прижатые ладони — словно гора кричала раздирающим, неожиданно высоким голосом. Магические светильники разом лопнули, рассыпались мелкими голубыми искрами. Наступила тьма.

Это длилось секунд двадцать, а потом упала тишина. Только ушам отчаянно казалось, что этот нечеловеческий свистящий вопль всё ещё звучит. Я открыл глаза и увидел над собой озарённый малиновым светом потолок.

Кирюшка!

Я сел рывком, обернулся. Это светился он. Весь светился, целиком. А Иван обнимал его, и укачивал, а у самого него по ушам и из носа по подбородку текла кровь. Сына подхватил, какие уж тут уши руками зажимать…

Я зашарил по карманам. С нашей жизнью у меня, как у белочки орехов, всегда по всем карманам лечилки распиханы.

А с той стороны чаши уже бежала Маша — в полнейшем ужасе.

— Кирюша! Кирюша! Ваня, о Господи…

Мы совместными усилиями разжали Ивану руки, и Маша, обливаясь слезами, принялась качать на руках светящееся тельце сына.

— Помогите!!! Что с ним⁈

— Господа, господа, позвольте! — о, вот и профессор Шляпников разморозился. Следом за ним с самым решительным видом двигалась императрица.

Пока они суетились вокруг Маши с ребёнком, я влил Ивану две лечилки подряд, и он немного пришёл в себя, на автомате зашарил вокруг в поисках слетевших чёрных очков.

— Слушай, братец! — я подумал, что ошибся, и зажёг несколько ильиных огоньков-светлячков. — Посмотри-ка на меня прямо!

— Что такое? — Сокол был ещё очумевший.

— Да у тебя глаза перестали светиться! Совсем!

— Позвольте! — профессор Шляпников точно так же, как и я, присел на корточки перед Иваном. — Смотрите на меня, ваше высочество… Действительно! Вашу руку… Поразительно! Конечно, потребуются дополнительные тесты, но думаю, что мы нашли ответ! Пребывая дома, вы быстрее избавлялись от чуждой вам энергии вовсе не по тем причинам, которые мы предполагали ранее. Скорее всего, вас, так сказать, «разгружал» ваш сын! — Профессор вдруг резко сел на пятки и схватил себя за бороду: — М-хм! Иван Кириллович!

— Что с сыном? — перебил его Сокол.

— С ним всё будет нормально, просто шок от мощного притока маны. Государыня погрузила его в лечебный сон. Свечение почти угасло, как и происходит в описанных инками случаях, когда носитель нормально воспринимает в себя энергию аномалии…

— То есть мой сын будет магом? — тупо спросил Иван.

— Одним из величайших, я полагаю, — закивал профессор. — И в связи с этим у меня вопрос. Прошу вас, Иван Кириллович, сосредоточьтесь. Этот ребёнок был зачат после вашего пребывания в Сирии, я верно понимаю?

Подошла Маша, села рядом с мужем, обнимая его за плечи. Глаза и нос у неё были припухшими от слёз, но держалась она молодцом:

— Всё верно. Ваня вернулся с Сирийской кампании и вскоре мы поженились. Вы полагаете?..

— Я думаю… — профессор доверительно понизил голос и… и тут понял, что я тоже рядом и слушаю.

— Говорите, — дёрнул Иван подбородком.

Профессор Шляпников кивнул:

— Я думаю, излишки энергии воспринял именно этот малыш, ещё в момент… э-э-э… зачатия. У него беспрецедентно огромный для своего возраста природный манонакопитель.

— С ним всё будет хорошо? — требовательно спросил Иван и, зная причуды учёных, уточнил: — С моим сыном?

— Уверяю вас — да! — профессор закивал. — Мы… Сейчас мы владеем методикой, которая в подробностях описывает, как следует вести себя в подобных ситуациях…

— Инков выжали? — прищурился Иван.

— Я не имею права… — замялся профессор.

И тут вступила Маша:

— То есть вы собираетесь проверять собранную по лоскуткам методику, не имеющую достоверного подтверждения и базирующуюся на постулатах чуждой нам магической школы, на нашем сыне? — в воздухе заметно похолодало.

— Машенька, не будем горячиться, — раздался над нами успокаивающий голос Андрея Фёдоровича. — Мы все желаем Кириллу максимального здоровья и