Бабель (ЛП) - Куанг Ребекка

Робин сделал единственное, что пришло ему в голову, — сделал еще один глоток эля. Когда он опустил стакан, в висках пульсировало, единственным словом, которое он смог произнести, было " Зачем?».

Просто, — сказал Гриффин. Есть люди, которым серебро нужно больше, чем богатым лондонцам».

«Но — я имею в виду, кто?

Гриффин не ответил сразу. Несколько секунд он рассматривал Робина с ног до головы, изучая его лицо, словно ища что-то — какое-то дополнительное сходство, какое-то решающее, врожденное качество. Затем он спросил: «Почему умерла твоя мать?».

Холера», — ответил Робин после паузы. Была вспышка...

«Я не спрашивал как,» сказал Гриффин. Я спросил почему.

Я не знаю почему, хотел сказать Робин, но он знал. Он всегда знал, просто заставлял себя не зацикливаться на этом. За все это время он ни разу не позволил себе задать вопрос именно в такой формулировке.

О, две недели с небольшими изменениями, сказала миссис Пайпер. Они были в Китае уже больше двух недель.

Его глаза щипало. Он моргнул. «Откуда ты знаешь о моей матери?»

Гриффин откинулся назад, сложив руки за головой. Почему бы тебе не допить этот напиток?

Выйдя на улицу, Гриффин бодро направился по Хэрроу-лейн, быстро бросая вопросы из стороны в сторону. «Так откуда ты?»

«Кантон.»

Я родился в Макао. Не помню, был ли я когда-нибудь в Кантоне. Так когда он привез тебя сюда?

«В Лондон?

«Нет, болван, в Манилу. Да, в Лондон».

Его брат, подумал Робин, может быть просто ослом. «Шесть — нет, семь лет назад».

«Невероятно.» Гриффин без предупреждения свернул налево на Банбери Роуд; Робин поспешил следом. «Неудивительно, что он никогда не искал меня. У него было что-то получше, чтобы сосредоточиться, не так ли?

Робин рванулся вперед, споткнувшись о булыжники. Он выпрямился и поспешил за Гриффином. Он никогда раньше не пил эля, только слабые вина за столом миссис Пайпер, и от хмеля у него онемел язык. У него возникло сильное желание вызвать рвоту. Почему он так много выпил? Он чувствовал себя ошеломленным, вдвое медленнее собирал мысли — но, конечно, в этом и был смысл. Было ясно, что Гриффин хотел вывести его из равновесия, сделать незащищенным. Робин подозревал, что Гриффину нравится выводить людей из равновесия.

«Куда мы идем?» — спросил он.

На юг. Потом на запад. Неважно, просто лучший способ избежать подслушивания — всегда быть в движении». Гриффин свернул на Кентербери-роуд. Если ты стоишь на месте, то твой хвост может спрятаться и поймать весь разговор, но им будет сложнее, если ты будешь плестись рядом.

Хвост?

«Всегда нужно предполагать».

«Может, тогда пойдем в булочную?»

«В булочную?

Я сказал своему другу, что пошел к миссис Пайпер. Голова Робин все еще кружилась, но воспоминание о его лжи было ясным. «Я не могу вернуться домой с пустыми руками».

Хорошо. Гриффин повел их по Винчестер Роуд. «Тейлорс» подойдет? Больше ничего не открыто».

Робин заскочил в магазин и поспешно купил самые простые пирожные, какие только смог найти — он не хотел, чтобы у Рами возникли подозрения, когда они в следующий раз пройдут мимо стеклянной витрины Тейлора. У него в комнате был рогожный мешок; он мог выбросить магазинные коробки, когда вернулся домой, и бросить туда пирожные.

Паранойя Гриффина заразила его. Он чувствовал себя помеченным, покрытым алой краской, уверенным, что кто-то назовет его вором, даже когда он заплатит. Он не мог встретиться взглядом с пекарем, когда получал сдачу.

Как бы то ни было, — сказал Гриффин, когда Робин вышел. Как ты смотришь на то, чтобы украсть для нас?

«Украсть?» Они снова шли в абсурдном темпе. Ты имеешь в виду из Бабеля?

«Очевидно, да. Не отставай.

«Но зачем я вам нужен?»

«Потому что ты — часть института, а мы — нет. Твоя кровь в башне, а значит, есть двери, которые ты можешь открыть, а мы нет.

«Но зачем...» Язык Робин продолжал спотыкаться о поток вопросов. «Зачем? Что вы делаете с тем, что крадете?

«То, что я тебе говорил. Мы перераспределяем его. Мы — Робин Гуд. Ха, ха. Робин. Нет? Хорошо. Мы отправляем слитки и материалы для обработки серебра по всему миру людям, которые в них нуждаются — людям, у которых нет роскоши быть богатыми и британцами. Таким, как твоя мать. Видишь ли, Бабель — ослепительное место, но оно ослепительно только потому, что продает свои пары серебряных слитков очень ограниченному кругу покупателей». Гриффин оглянулся через плечо. Вокруг них не было никого, кроме прачки, тащившей корзину на другой конец улицы, но он все равно ускорил шаг. «Так ты в деле?

«Я... я не знаю.» Робин моргнул. «Я не могу просто... Я имею в виду, у меня все еще так много вопросов».

Гриффин пожал плечами. «Так что спрашивай все, что хочешь. Продолжай.

«Я... все в порядке.» Робин попытался упорядочить свою путаницу в последовательный порядок. «Кто вы?»

«Гриффин Лавелл.»

«Нет, группа, которую ты...»

«Общество Гермеса», — быстро сказал Гриффин. «Просто Гермес, если хочешь.»

«Общество Гермеса.» Робин перевернул это имя в своем рту. Зачем...

«Это шутка. Серебро и ртуть, Меркурий и Гермес, Гермес и герменевтика. Я не знаю, кто это придумал».

«И вы — подпольное общество? Никто о вас не знает?

«Конечно, Бабель знает. У нас были... ну, это было довольно часто, скажем так, туда-сюда. Но они знают не так много, и уж точно не так много, как им хотелось бы. Мы очень хорошо умеем оставаться в тени».

Не так уж хорошо, подумал Робин, вспоминая проклятия в темноте, серебро, рассыпанное по булыжникам. Вместо этого он спросил: «Сколько вас?

«Не могу сказать».

«У вас есть штаб?»

«Да.»

Ты покажешь мне, где он находится?

Гриффин рассмеялся. «Абсолютно нет.»

«Но — вас же больше, несомненно?» упорствовал Робин. Вы могли бы хотя бы представить меня...

«Не могу, и не буду,» сказал Гриффин. Мы едва знакомы, брат. Насколько я знаю, ты можешь сбежать к Плейфэйру, как только мы расстанемся».

«Но тогда как...» Робин вскинул руки в разочаровании. «Я имею в виду, ты ничего мне не даешь, а просишь все».

«Да, брат, именно так и работают тайные общества с любой степенью компетентности. Я не знаю, что ты за человек, и я был бы дураком, если бы рассказал тебе больше».

«Ты понимаешь, почему это очень осложняет мою жизнь?» Робин подумал, что Гриффин отмахивается от вполне разумных опасений. «Я тоже ничего о тебе не знаю. Ты можешь лгать, ты можешь пытаться подставить меня...

«Если бы это было правдой, тебя бы уже отправили вниз. Так что это исключено. Как ты думаешь, о чем мы лжем?

«Может быть, вы используете серебро вовсе не для помощи другим людям», — сказал Робин. «Может быть, Общество Гермеса — это большое мошенничество, может быть, вы перепродаете то, что украли, чтобы разбогатеть...»

«Разве я выгляжу так, будто разбогател?»

Робин окинул взглядом тощую, недокормленную фигуру Гриффина, его потрепанное черное пальто и неухоженные волосы. Нет — он должен был признать, что Общество Гермеса не похоже на схему личной наживы. Возможно, Гриффин использовал украденное серебро для каких-то других тайных целей, но личная выгода не казалась одной из них.

Я знаю, что это много и сразу, — сказал Гриффин. Но ты просто должен довериться мне. Другого пути нет».

Я этого хочу. Я имею в виду — я просто — это так много». Робин покачал головой. «Я только что прибыл сюда, я только что впервые увидел Бабель, и я не знаю ни тебя, ни это место достаточно хорошо, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, что происходит...»

«Тогда зачем ты это сделал?» спросил Гриффин.

«Я — что?

«Прошлой ночью.» Гриффин бросил на него косой взгляд. «Ты помог нам, без вопросов. Ты даже не колебался. Почему?

«Я не знаю», — честно ответил Робин.

Он спрашивал себя об этом тысячу раз. Почему он активировал этот стержень? Дело было не только в том, что вся ситуация — полуночный час, сияние луны — была настолько похожа на сон, что правила и последствия, казалось, исчезли, и не в том, что вид его двойника заставил его усомниться в реальности. Он чувствовал какое-то более глубокое принуждение, которое не мог объяснить. «Это просто казалось правильным».