Красный Вервольф 5 (СИ) - Фишер Саша

— Я же говорил, что вы умный человек. Зрите, как говориться, в корень. Чтобы завоевать доверие народа, мы должны в его восприятии отмежеваться как от немцев, так и от большевиков, но сейчас мы не можем обнародовать свою программу, значит, нам нужна легенда. Красный Вервольф — народный мститель — самая подходящая. Особенно если он мстит эстонцам, чухонцам и прочим инородцам. Нужно только акцентировать не на чертовщине разной — заклинания и разные символы, а на том, что русские мстят нерусским. Впрочем, вы можете не утруждать себя идеологическим оформлением этих акций, этим мы сами займемся. Ваша задача расправляться таинственно и красиво с теми, кто насиловал, грабил и всячески притеснял коренных русаков.

— И немцев — тоже?

— С немцами сложнее. Если немецкие власти наказывают за нарушение законов Рейха и приказов комендатуры — это одно, а вот если какой-нибудь фельдфебель надругался над несовершеннолетней — это другое. И главное, чтобы жертвами были не евреи или там татары, а — русские. Красный Вервольф — русский мститель за надругательства над русскими.

— А как быть с тем, что немцы казнят именно мирных жителей за убийство солдат и даже полицаев?

— Издержки, конечно, неизбежны, но тем больше вольется в наши ряды тех, кто захочет сражаться за Новую Россию без инородцев.

— Поганую роль вы мне заготовили, господин Радиховский. Я отомщу за поруганную невинность девчонки, а ее саму, вместе с мамашей и соседями в овраг и под «пилу Гитлера»!

— Черт вас подери, Волков! Вы ведь все равно это делаете! Так какая вам разница⁈

— Я не обслуживаю ничьи политические амбиции. Так что предложение ваше отклоняю. И если у вас нет другого, давайте разойдемся по-хорошему. И учтите, что в следующий раз я руки не подниму.

— А вы крепкий орешек, господин Волков, — проговорил он словно бы даже с радостью. — Ладно, черт с вами! Мы с этой задачей и сами справимся. В конце концов, «Красный Вервольф» уже запечатлен в памяти народной и какая разница, кто именно стоит за этим именем… Надеюсь, вы понимаете, что о нашем разговоре никто не должен знать, даже фройляйн Зунд!

— Я также рассчитываю на вашу скромность, господин Радиховский. И поверьте, немцы здесь ненадолго, по историческим меркам, а если бы им и удалось закрепиться, то никакой Новой России они бы не дали поднять головы. Фашисты пришли, чтобы уничтожать русских, а не освобождать их от большевизма.

— Красная пропаганда! — отмахнулся тот. — Прощайте!

— До свидания! Только уходите первым. Не хочу чтобы вы мне в затылок пальнули!

Он кивнул, закинул винтовку за спину и двинулся прочь. Странно, неужто не боится, что я ему метну под лопатку заточку? А я метну? Нет. Пригодится еще русский нацист. И самое интересное, что Радиховский это понимает. Скорее всего нынешняя встреча — это лишь прощупывание, а его предложение — заведомый вздор. И «курц» и вся эта болтовня про Красного Вервольфа лишь элементы пантомимы, которую он тут передо мною разыграл. Вот если бы я купился, тогда меня бы убрали прямиком во время проведения акции мщения.

А сейчас этот нацист будет кумекать, как бы ему меня использовать? И вероятнее всего, в следующий раз предложит что-нибудь посолиднее. От чего у меня не найдется сил отказаться. Интересно, он ни словом не обмолвился о Серебрякове. Не знает, что тот у меня на крючке, или тут идет игра похитрее? Ладно, потом подумаю. Пока не актуально. У меня и без того сегодня будет над чем пошевелить мозгами. Первое — вторая встреча с полковником Киппом. Эта шкатулочка тоже может оказаться с секретом.

— Как я уже сказал, специальной охраны ни у вагона, ни у всего состава не будет, но за ним присматривает служба наружного наблюдения СД. Разумеется, не считая обычной охраны железнодорожного узла, — принялся излагать полковник Абвера, развернув передо мною схему. — Охрана на этом участке — ваша забота. Наружка — моя. Целый час вот с этой стороны за вагоном никто присматривать не станет. Грузовик, с Фрицем за рулем, будет стоять здесь.

— Ясно, герр Кипп, — откликнулся я. — Схему я возьму. Теперь давайте договоримся о сроках проведения акции.

— По моим сведениям, состав покинет станцию через три дня, следовательно мы должны успеть завтра или послезавтра. Не позднее.

— Тогда — послезавтра в час ночи.

— Хорошо! Послезавтра к часу, я сниму на этом участке наружное наблюдение.

— Договорились. Теперь я хотел бы получить необходимые мне сведения.

— Все документы вот в этой папке, — сказал полковник и протянул мне серую конторскую папку с тесемками.

Я развязал их и быстро пролистал, подшитые в ней бумаги. Спасибо покойному графу Сольмс-Лаубаху, благодаря работе на него, я научился разбираться в немецкой документации. Похоже, все это были подлинники, проанализировать подробнее которые мне еще предстояло.

— Что-нибудь можете сообщить на словах? — спросил я, вновь завязывая тесемки.

— Профессор Галанин содержится на конспиративной квартире, которая принадлежит местному отделению Аненербе. Адрес вы найдете в папке. Его охраняют агенты СД, разумеется — в штатском. Возможно, что в качестве геохимика, Галанин примет участие в геологической экспедиции к месторождению урана. Скорее всего, эта экспедиция состоится летом, более точно сказать не могу. Вот и все!

— Благодарю вас, полковник! До встречи!

Поднявшись, я коротко кивнул абверовцу и, сопровождаемый горничной, двинулся к выходу. В прихожей меня поджидала пани Радзивилл, которая не присутствовала при нашем с ее нацистским хахалем разговоре. Кивком отослав служанку, гордая полячка встала на цыпочки и потянулась к моему уху губами.

— Вальтер что-то затеял. Будь осторожен!

— Спасибо, Доминика! Я не забуду этого, — также одними губами ответил я.

Она поцеловала меня в щеку и я покинул обиталище Киппа. Меня вовсе не удивило предупреждение пани. Вряд ли вся история с «золотом партии» подстава, скорее всего полкан даст нам возможность изъять его, а потом — попытается убрать. Зачем ему делиться с унтерменшами? Не исключено, что и труп самой Доминики милый Вальтер готов присоединить к нашим. С деньгами, он в Штатах найдет себе красотку и без пересаженного личика. А уж в какой-нибудь Аргентине — и подавно.

Выход один. Взять золотишко не послезавтра, как мы с ним договорились, а — завтра. Охрану станции мы снимем без проблем. Следовательно — остается одна загвоздка, а именно — наружка СД. Нужно ее вычислить. И сделать это не позднее завтрашнего вечера. Займусь этим сам. А с утра надо собрать команду и поставить задачу. Главное, чтобы Митяй вернулся из отряда, а Кузьма — из Подберезья. Покажем полковнику Абвера, кто хитрее — арийский сверхчеловек или простой русский Саша?

Я направился к Поганкиным палатам. Комендантский час уже наступил, поэтому пришлось предъявить аусвайс и ночной пропуск патрулю на углу Советской и улицы Некрасова. Патруль был эстонский, но под приглядом немецкого фельдфебеля. Поэтому, как бы злобно ни зыркали в мою сторону прибалты, им пришлось отпустить меня с миром, ибо документы у меня были подлинные. Получив их обратно, я двинулся к одноэтажному корпусу музейного комплекса, где и квартировался профессор Бюлов, кем бы он ни был.

— Я по приглашению герра Бюлова, — сказал я часовому.

Солдатик кивнул. Видать, был предупрежден. Толкнув калитку, я оказался во внутреннем дворе Поганкиных палат. Вход в здание был тут же. Дверь оказалась приоткрыта и оттуда доносилась бодренькая мелодия «Рио-Риты» — тогдашнего международного хита. Веселятся, значит. Интересно, фройляйн Зунд уже приступила к выполнению своего плана или ждет меня? Впрочем, там же еще должен находится господин Фролов, он же — советский разведчик Карнаус. Легок на помине! Не успел я переступить порог, как мне навстречу вышел Лаврик, собственной персоной.

— Есть сведения, что профессор не тот, за кого себя выдает, — сказал я ему, без лишних предисловий.

— Возможно, — без удивления откликнулся Юрий Иванович.